Константин Серафимов. Сборник о спелеологии


Предисловие к серии

К концу XX века не осталось уже белых пятен на картах земной поверхности. Исхожена она, изъезжена, опутана сетями триангуляции, сфотографирована с воздуха и из космоса. К сожалению, эпоха великих географических открытий в основном окончилась.

Но есть и другой мир, обойденный вниманием геодезии, недоступный для аэрофотосъемки, непроходимый для мощных вездеходов. И расположен он не за тридевять земель, а у нас под ногами. Это мир пещер - мир абсолютной тьмы, мир глухой тишины и грохота водопадов, мир серой глины и разноцветных кристаллов...

Спуск спелеолога под землю - это встреча с вечностью. Ведь возраст пещер вполне соизмерим с масштабом геологических периодов. Наши предки осваивали огонь и металл, создавали и разрушали государства, перекраивали карту мира - а пещеры уже были почти такими же, как и сейчас.

Наиболее легкодоступные из пещер всегда привлекали человека в качестве убежищ, тайников, святилищ. И только лет сто назад началось систематическое исследование подземного мира. Наука о пещерах с легкой руки француза Эмиля Ривьера получила название "спелеология" (от греческого spelaion - пещера).

Сегодня, однако, уже не так просто разобраться, что стоит за этим емким понятием. С одной стороны, спелеология включает в себя отрасли наук, изучающих зарождение и развитие полостей, подземные воды и минералы, микроклимат пещер, их обитателей и т.д. С другой - это вид спортивного туризма, "альпинизм наоборот", состоящий в проникновении в глубокие и длинные полости, где путь преграждают многочисленные узости, завалы, затопленные галереи - сифоны. Спелеолог же, как правило, един этих ипостасях, ибо только неуемный дух исследователя может влечь его в глубины земли, и только отточенная техника и мужество спортсмена могут позволить проникнуть туда.

Одним из центров зарождения спелеологии является Франция, она же стала безусловным лидером в области популяризации этой науки и спорта (здесь поневоле напрашивается аналогия с Ж.-И.Кусто, тоже французом). Книги известных спелеологов Эдуарда Альфреда Мартеля и Норбера Кастере выходили огромными тиражами; вся Франция неотрывно следила за ходом многомесячных подземных экспериментов Мишеля Сифра; в "рекордных" экспедициях не последнюю роль играла помощь государства и армии. И в других странах - например, США, Болгарии - спелеологи нередко попадали на первые полосы газет и экраны телевизоров, становясь не менее знаменитыми, чем кинозвезды, астронавты и политики.

Советская спелеология сравнительно молода: годом ее рождения считается 1958 году, когда организационно оформились научные и спортивные коллективы исследователей пещер. "Ребенок рос резов": с тех пор открыты и изучены пещеры, стоящие сегодня в ряду глубочайших и длиннейших в мире, а история их исследования (как и сотен других пещер Советского Союза), изобилующая героическими персонажами, примерами мужества и самоотверженности, эпизодами радостными и трагическими, достойна пера нового Жюля Верна. К сожалению, несмотря на это, спелеология, особенно "самодеятельная", оказалась у нас в стране на положении падчерицы: официальным спортивно-туристским начальством она не то чтобы преследовалась, но и не поощрялась, а академическая наука представляла ее вполне достойно, но несколько однобоко. По части же публикаций ей совсем не повезло: считанные статьи в журналах и газетах плюс несколько переведенных книг (спасибо профессору Н.А.Гвоздецкому). Отечественных изданий - тоже единицы (узкоспециальные научные работы не в счет).

Может, виной тому - отсутствие "собственных Платонов"? Пожалуй, дело в другом: уж очень трудно было проникнуть постороннему в государственную издательскую систему (а другой, как известно, не имелось). "Потом пришли иные рубежи", а с ними - иные проблемы. Под обвалом перестройки оказался погребенным сборник, подготовленный к 30-летию советской спелеологии, книга "Самодельное снаряжение спелеотуриста" и другие, попавшие в разряд нерентабельных. В результате молодое поколение спелеологов знает о делах даже недавнего прошлого лишь понаслышке, а значит, не застраховано от повторения чужих ошибок и попыток изобрести велосипед. Плюс к этому - пользуется неточными и устаревшими картами и схемами пещер и мало осведомлено о деталях их прохождения и описания. Наконец, прочее население страны, с интересом читающее о покорителях вершин и полюсов, лишено возможности познакомиться с увлекательными приключениями исследователей земных недр.

Заполнить хотя бы отчасти образовавшуюся пустоту призвана новая серия "Библиотечка спелеолога", первый выпуск которой вы держите в руках. Эта и последующие книги позволят ветеранам вспомнить свое славное прошлое, молодым - более основательно подготовиться к предстоящим экспедициям, людям же, ранее незнакомым со спелеологией, - открыть для себя этот удивительный мир.

Рождение "Библиотечки" стало возможным благодаря творческой активности авторов, бескорыстной помощи многих людей, финансовой поддержке спонсоров и рекламодателей. Надеемся, что и в будущем "не оскудеет рука дающего", не иссякнет энтузиазм "фанатов" спелеологии, а главное - тебе, читатель, эти книги придутся по душе. Итак, в путь!

Редакционная коллегия (*)

-------------------------

В редакционную коллегию, готовившую книгу к печати, входили: К.М.Дубровский, В.Э.Киселев, Г.М.Сигалов. Книга вышла в Издательстве МФТИ (Москва) в 1994 г. Игорь Сергеевич ВОЛЬСКИЙ родился 5 августа 1956 года во Владивостоке По специальности радиоинженер.

Систематически начал заниматься спелеологией с 1979 г.

Имеет опыт многократного участия и руководства в штурмах всех наиболее сложных крымских пещер, а также кавказских - Майская (400 м, 1981 г.), Напра (950 м. 1986 г.) и W Le Donne (до 600 м, Италия, Альпы 1991 г.).

В пропасти им. В.С.Пантюхина работал в 1983 г. (590 м), 1985 г. (670 м), 1987 г. (1465 м), 1988 г. (1508 м).

Многократный призер Украинских республиканских и Всесоюзных соревнований по технике спелео. Старший инструктор по спелеотуризму.

Предисловие

Высокогорные известняковые плато Абхазии, скрывающие в своих недрах глубочайшие пропасти Кавказа, издавна манили спелеологов. Неслучайно родоначальник спелеологии, француз Эдуард Альфред Мартель, посетил в начале этого века массив Арабика и описал некоторые из окрестных пещер. Грузинские ученые и спортсмены, начиная с конца 50-х годов, проводят здесь серию экспедиций, разведывая новые пропасти и совершенствуя технику прохождения. С открытием пещеры Снежная в 1971 году на соседнем Бзыбском хребте все большее число экспедиций устремляется в Абхазию на поиск глубоких пропастей. Но количество найденных полостей не сразу переходит в их "качество", в данном случае - глубину. Лишь в 1977 году был преодолен километровый рубеж в Снежной, а в 1979-80 годах найдены входы в будущие километровые пропасти - Куйбышевскую, В.Илюхина (на Арабике), Напру и В.Пантюхина.

С начала 80-х Бзыбский хребет и Арабика становятся меккой спелеологов-вертикальщиков. И это оправдано: оба массива единственные на Кавказе, где могут быть пещеры глубже 2350 м. Но завораживающую спелеолога глубину оказалось не так-то легко достичь на практике. Снежная "остановилась" на -1370 м в 1983 году, Напра - на -956 м в 1981 (имея "резерв" в 1330 м!), Куйбышевская - на -1110 м и В.Илюхина на -1240 м (с резервом в 1060 м) в 1986 году. Именно в это время взошла звезда пещеры имени Вячеслава Пантюхина. Крымские и пермские спелеологи до конца боролись за каждый метр глубины. Как это происходило, вы узнаете из рассказа И.Вольского.

Почти детективный сюжет истории об уникальной аварийной ситуации на дне пещеры не помешает читателю познакомиться с организацией экспедиций в гигантские пропасти, с использовавшимися в то время тактикой и техникой прохождения. Десятилетний период активного исследования "Пантюхинской" - это и часть истории наиболее динамичного периода развития тогда еще советской спелеологии. Одна лишь навеска за это время претерпела изменения от двухверевочной к тросово-веревочной и затем одноверевочной технике. Возможно, у опытных спелеоподводников легкую улыбку вызовет способ преодоления сифонов, который демонстрировал автор со своими друзьями. Но будем снисходительны - донести полный комплект подводного снаряжения до -1500 м не удавалось никому.

Несмотря на то, что с момента "рекордной" экспедиции 1988 года число километровых пропастей в мире почти удвоилось (46 на начало 1994 г.), "Пантюхинская" по-прежнему занимает первое место среди глубочайших пещер с одним входом и третье - в общем перечне, пропустив вперед лишь французские Жан-Бернар (-1602 м) и Мирольду (-1520 м).

Военные действия в Абхазии помешали спелеологам продолжить работу в пещерах, расположенных выше "Пантюхинской". И в будущем она может лишиться ореола глубочайшей одновходовой пещеры, став при этом "просто" глубочайшей в мире. Урочище Абац, где расположена пещера, открыло спелеологам далеко не все свои тайны. Так, в пещере К-3 (она же Абац) находится еще одно чудо природы. С глубины 90 м вниз обрывается 410-метровая шахта диаметром от 5 до 15 м! Это второй в мире по глубине сплошной подземный отвес.

Мы не знаем, какие сюрпризы ожидают будущих исследователей этого района. Ясно лишь то, что труднее всего приходится первопроходцам, тем, кто делает первый шаг в неизведанное. Таким людям и посвящен предлагаемый вашему вниманию рассказ. Давайте перелистнем страницу и узнаем, как это все начиналось...

Владимир Киселев

Всегда следует помнить, что изучение сложных пещер - это труд многих спелеологов-энтузиастов, как правило остающихся неизвестными. Их упорству, скрытому от широкой общественности самоотверженному героизму, горячему желанию прийти друзьям на помощь я и посвящаю свою работу.

Игорь Вольский

Комментарии (35)

Всего: 35 комментариев
  
#1 | Анатолий »» | 17.03.2016 21:05
  
0
ГЛАВА 1

Советская спелеология сравнительно молода, однако ее достижения находятся в ряду самых выдающихся в мире. Исследования шахты Снежной (-1370 м), Куйбышевской (-1110 м), системы им.Илюхина (-1240 м) с преодолением сложных сифонов на большой глубине и, наконец, гигантской пропасти имени Вячеслава Серафимовича Пантюхина глубиною 1508 м - убедительное тому подтверждение.

Автору в течение длительного периода удалось непосредственно участвовать в изучении последней. Историей этих исследований, насыщенной яркими впечатлениями и событиями, порою увлекательными, а порою и весьма рискованными, мне и хотелось бы поделиться.

В 1979 году Симферопольским клубом спелеологов под руководством Геннадия Серафимовича Пантюхина была проведена экспедиция по поиску новых пещер на Кавказе, в западной части Бзыбского хребта. Тогда и была обнаружена новая шахта, еще не получившая в то время своего названия и отмеченная на картах номером Кр 1. В том сезоне исследователям удалось преодолеть лишь узкую труднопроходимую двухсотметровую наклонную галерею, на глубине 70 метров оборвавшуюся огромным колодцем с хлещущей по нему после дождей холодною водою, попытка преодолеть который успеха не имела. Однако стало ясно, что новая шахта достойна того, чтобы продолжить ее исследование.

В 1980 году Г.С.Пантюхиным была организована новая экспедиция. Пройдя первый колодец, сплошной пролет которого составил 110 м, экспедиция преодолела затем еще несколько менее значительных уступов и, исчерпав запас снаряжения, остановилась на глубине около 300 метров.

В 1981 году крымскими и присоединившимися к ним пермскими спелеологами была достигнута глубина 550 м. А в 1982 году тот же коллектив энтузиастов, продолжая исследование шахты и пройдя еще серию колодцев, вышел в длинную сухую галерею, дальний конец которой заканчивался глиняным сифоном, то есть ходом, где уровень жидкой глины подымался до потолка. Глубина шахты на этом этапе исследования составила 640 м, и в этом же году шахта получила свое название в память об известном крымском альпинисте и спелеологе, очень интересном, жизнерадостном человеке, увы, рано погибшем - Вячеславе Серафимовиче Пантюхине, брате руководителя многолетних исследований шахты.

Пусть читатели не удивляются, что глубина шахты росла так медленно, обилие ледяной воды, многочисленные колодцы, сложные узости между ними требовали от исследователей на каждом шагу в неизвестное колоссальных усилий и большого мужества. Указанная точка на глубине 640 м длительное время была дном шахты, однако геологические особенности ее залегания давали основание полагать, что это не предел, что у шахты должно быть продолжение. Оставалось его лишь найти, но это оказалось делом очень непростым.

Итак, с 1982 по 1985 годы глубина пещеры оставалась 640 м, несмотря на то, что за это время было проведено несколько крупных экспедиций, которые обследовали многочисленные окна на колодцах, все боковые ответвления галереи ниже 600 метров. Многим уже казалось, что достигнут предел и что пещера далее непроходима.

Однако в конце сезона 1985 года небольшая группа пермских и крымских спелеологов нашла продолжение. Автору, участвовавшему в этой экспедиции, удалось первому преодолеть глиняный сифон и выйти в новую часть пещеры. И хотя углубиться далеко в нее тогда не смогли, главная цель все же была достигнута - продолжение найдено!

Новый этап исследований начался с 1986 года. В этом сезоне крымской и последовавшей сразу за нею пермской экспедициям удалось преодолеть отметку глубины 1000 м, что было уже заметным достижением.

Так что же представляет собою пещера ниже 640 метров? За сифоном еще примерно 500 метров продолжается узкая труднопроходимая горизонтальная галерея, заканчивающаяся 28-метровым колодцем. Затем изматывающая работа по переноске транспортных мешков по столь же узкой, но несколько более короткой галерее. И, наконец, вода, пробившись сквозь слой некарстующихся пород, продолжает свое путешествие вглубь горного массива серией колодцев глубиною до 35 м с довольно широкими проходами между ними. Здесь на уровне около 760 м имеется площадка для лагеря, который называется Подземный Базовый Лагерь 800 (ПБЛ 800). Еще несколько небольших уступов, и с глубины 820 м начинается Большой колодец шахты им.В.С.Пантюхина, представляющий собою сплошной каскад следующих один за другим отвесов (25, 70, 60, 22, 28 м) с крохотными полками, на которых едва поместится один-два человека. Дно колодца представляет собою небольшой зал, заваленный глыбами, на которые с ревом обрушивается сверху водопад, перекричать который можно лишь с трудом. В боковой стене имеется небольшая ниша; в ней, отгородившись полиэтиленовой пленкой, только и можно укрыться от бушующих потоков холодной воды и от заполнившей все пространство водной пыли.

Лагерь 1000 м, установленный в этом месте, и послужил стартовой точкой для экспедиций 87-го года: крымской, под руководством все того же неутомимого Г.С.Пантюхина, и проводящейся следом пермской, под руководством С.С.Евдокимова. Итоги их превзошли все ожидания. Мы рассчитывали пройти глыбовый завал, а затем, если повезет, мечтали дойти до глубины 1200 м. Оказалось же 1465!

На этом хотелось бы остановиться, больно легко я стал обращаться с цифрами 1000, 1200, 1465 м. Поясню, что за ними скрывается. Чтобы группе дойти до ПБЛ 1000, ей необходимо пройти лагеря 200, 600, 800. Каждый отстоит от соседнего на расстояние, соответствующее длительности одной рабочей смены, которая продолжается в идеале 10-12 часов, но, как правило, растягивается в зависимости от количества переносимого груза и состояния спелеологов до 18, иногда 24 и более часов.

Вообразите, что вы совершаете непрерывный 10-часовой ускоренный переход по пересеченной местности. Как вы после этого будете себя чувствовать? А теперь представьте спелеолога, закупоренного в герметичный гидрокостюм весом, кстати, 4 кг, с толстым утеплителем на теле, в комбинезоне, служащем для предохранения гидрокостюма от повреждения, всегда мокром в кавказских пещерах и потому тоже далеко не легком. Затем втисните его в страховочные пояса, навесьте на него карабины, устройства для подъема и спуска по веревке, батареи для фонаря, обуйте его в тяжелые сапоги, водрузите ему на голову каску с налобным фонарем. Ну и наконец, во всей этой 15-килограммовой сбруе ему предстоит то извиваясь ужом преодолевать узкие ходы, то двигаться по щелям, распираясь о скользкие стены над никем не меряной зияющей бездной, и лишь крайне редко, как награду, получить возможность пройти несколько метров свободно, не продираясь. Колодцы при этом отнюдь не самое серьезное препятствие. И даже все, что мною перечислено, делало бы экспедицию прогулкой налегке. Настоящая же работа там, где нужно не только пройти самому, но и протащить за собою множество тяжелых, за все цепляющихся транспортных мешков и контейнеров с упакованными в них веревками, продуктами, горючим, подземными лагерями и прочим снаряжением, без которого немыслимо длительное пребывание под землей. Напомню, что сутки непрерывной напряженной работы в пещере - явление заурядное.

Утеплитель под гидрокостюмом всегда мокрый от пота, и уже через несколько минут после короткой остановки тебя начинает колотить от холода. Температура воздуха +4-, влажность 100%, кругом плещет вода, гуляют сквозняки. Чтобы немного передохнуть и при этом не замерзнуть, нужно снять с себя мокрый комбинезон (для уменьшения потерь тепла от испарения), завернуться в полиэтиленовую пленку и зажечь под собой таблетку сухого горючего. И вот так, переминаясь с одной замерзшей ноги на другую, можно, сидя на корточках и вдыхая запах гари, блаженствовать некоторое время. Но такие остановки редко делаются более одного раза за смену, так что лучший способ согревания работа. Относительно полноценный отдых можно обеспечить только в подземных лагерях. К сожалению, мест, пригодных для их установки, в шахте очень мало; к тому же никто, кроме нас самих, их сюда не доставит.

Зачастую люди добираются сюда до предела измотанные, складывают в одно место транспортные мешки и разбредаются по облюбованным камням, нишам и полкам, иногда расположенным всего в полушаге от следующего колодца. Как тяжелобольные, покачиваясь от усталости, что-то невнятно бормоча себе под нос, долго стягивают с себя мокрое, холодное, скользкое от глины снаряжение и наконец, раздевшись, забираются в предварительно установленную, обернутую со всех сторон полиэтиленовой пленкой палатку и понемногу приходят в себя. Потом готовят пищу и, поев, укладываются в коллективный спальный мешок, устраивая посередине наиболее уставших и намокших. Одежда сушится на себе во время ночлега. Вообще-то такой отдых полностью сил не восстанавливает, и они ото дня ко дню постепенно иссякают.

После пробуждения все повторяется в обратном порядке с таким же мучительным, требующим нескольких часов одеванием, кульминацией которого является натягивание холодного, вымазанного глиной гидрокостюма на относительно чистое и еще теплое тело.

И снова работа, работа, и так сутки за сутками, привычный земной ритм которых постепенно забывается, а затем теряется вовсе. Представив все это, может быть, вам и удастся понять, почему под полуторакилометровой толщей земли уже после недели пребывания здесь мир наверху кажется чем-то очень далеким, почти нереальным, дающим о себе знать лишь воспоминаниями да редкими, едва слышными телефонными переговорами. Поверхность отсюда представляется более далекой, чем соседний континент, ибо туда-то можно долететь быстрее, чем за сутки, а вот отсюда никакие чудеса современной техники не позволят вам выбраться меньше, чем за неделю, и только на себя да на своих верных товарищей вы и можете рассчитывать.

Пожалуй, не зря великие сочинители, описывая преисподнюю, помещали ее именно в пещеры, и, я думаю, если бы они испытали на себе, что такое спелеология, у них добавилось бы мрачных красок для описания ада. Впрочем, коль пещеры все-таки существуют, всегда найдутся "ненормальные", которые в них обязательно залезут!

Однако вернемся к крымской экспедиции 87-го года. Завал на глубине 1025 м удалось преодолеть довольно легко, а дальше потянулось бессчетное количество мелких уступов и колодцев. Уже несколько рабочих смен группы по 3-4 человека, сменяя друг друга, идут вниз. Вот уже глубина 1200 метров, снаряжение кончается, и приходится идти на различные ухищрения, связывать обрывки старых, оставшихся с прошлых сезонов веревок, часть уступов преодолевать лазанием. Все наше мероприятие становится довольно рискованным, но "яма шла", и, подхлестываемая спортивным азартом, рассекая потоки ледяной воды, экспедиция упрямо пробивалась вниз. Было несколько срывов и падений людей, но, к счастью, без серьезных последствий.

Вот очередная группа остановилась перед кажущимся огромным после серии небольших уступов 45-метровым колодцем. Веревок для его преодоления нет. Нужно подыматься в лагерь 1000, оттуда звонить по телефону наверх, чтобы из выше расположенного лагеря пошли вниз люди, сняли с каких-нибудь колодцев одну из двух веревок, навешенных на каждом, и принесли их вниз. Так и сделали. Следующая группа, вернувшись сюда, обработала колодец и спустилась. Однако шахта шла еще дальше вниз! Когда же она, наконец, кончится?!

Снова различные ухищрения по поиску веревок, утомительная работа на колодцах с ревущими на них водопадами и, наконец, где-то на глубине около 1300 м наши спелеологи попали в просторную галерею. Пройдя по ней наклонно вниз примерно 100 метров, уперлись в глубокий сифон с чистой, прозрачной водой. Поплавав в нем, поняли, что без акваланга здесь делать нечего, и повернули назад, чтобы пройти вверх по этой галерее. Миновав свою навеску, метрах в двадцати за нею подошли к заплывшему глиной глыбовому завалу, в котором чернел колодец, как оказалось, глубиною всего 11 м. Это и был, наконец, последний колодец пропасти. Далее за ним 200-метровая галерея, которую из-за обилия глины назвали Глиняным ходом. Здесь сухо. Двигаясь в гидрокостюме, быстро перегреваешься. В пещерах никогда не испытываешь климатического комфорта: идешь по воде - и гидрокостюм не спасает от пронизывающего холода; идешь по сухому ходу - быстро начинаешь перегреваться и потеть. Галерея невысокая, редко позволяющая идти в полный рост. Заканчивается она окошком, за которым слышен шум воды. Проникнув сквозь него, попадаешь в совершенно другую обстановку. Своды далеко раздвинулись в стороны, нагромождения глыб ступенями уходят куда-то вниз, и на них, разбившись на тысячи струй, с шипением обрушивается водопад. Воздух насыщен водяной пылью, в которой мерцающими полосками вязнут лучи наших фонарей. И все это уходит вниз, вниз, и уже не верится, что у этой гигантской пропасти вообще существует дно. Это начало Галереи Григоряна, названной так в память о нашем товарище, ялтинском спелеологе, погибшем зимою 87-го года в лавине во время проведения спасработ на склонах горы Ай-Петри.

Величественная, размером с железнодорожный тоннель, галерея, плавно извиваясь, вела вниз. Первые метров 100 по ней шли по колено в речке, затем вода ушла куда-то сквозь трещины и появилась снова лишь далеко внизу. Свет фонарей едва добивал до потолка, и на нем огромными пробоинами темнели отверстия вываливающихся сюда откуда-то сверху из еще никем не пройденных ходов и завалов колодцев, под которыми из-за падающей по ним воды приходилось принимать холодный душ. Просторно. Идти легко. Только в одном месте пришлось преодолеть лазанием 4-метровый спуск. После него крутизна хода резко увеличилась, что еще усилило и без того гнетущее ощущение нарастания глубины. Опять идем посуху. Вокруг тишина. Но вот впереди слышатся какие-то звуки, искажаемые эхом. Пройдя еще немного, попадаем в просторный зал, по дальней стенке которого, звеня, струится ручеек, шум которого и взволновал нас. Это место называется Развилка, так как влево от него сначала с небольшим подъемом, а затем опять опускаясь, продолжается Галерея Григоряна, заканчивающаяся глубоким озером. Вправо же узкой трещиной начинается Крымский ход. Первые 60 метров по нему приходится преодолевать ползком, а затем, пройдя шестиметровый полусифон, где уровень воды не достает сантиметров 20 до потолка, выходим где-то в середине прохода, идущего наклонно вниз параллельно Галерее Григоряна, расположенной выше. Именно здесь, спускаясь по речке, мы и попадаем к Песчаному сифону, являющемуся нижней точкой пещеры.

Крымский ход имеет продолжение и в обратном направлении, правда, идущее уже не вниз, к чему мы стремились в первую очередь, а с набором высоты. Здесь, в его верхней точке, во время ужасного паводка в 1988 году оказались в западне четверо наших товарищей, но об этом позже. Пермская экспедиция достигла Галереи Григоряна и подтвердила тем самым результаты крымчан.

Сезон 87-го года, хотя и был для пропасти им. В.С.Пантюхина триумфальным, оставил ряд проблем, окончательно разрешить которые нам предстояло в следующем году.
  
#2 | Анатолий »» | 17.03.2016 21:14
  
0
ГЛАВА 2

В 1988 году в пещере работало 4 экспедиции, последовательно менявшие друг друга и работавшие по общему плану:

первая - крымская, под руководством Сергея Бучного, преимущественно состоявшая из членов спелеоклуба "Бездна" из Симферополя;

вторая - сборная украинская, под руководством Виктора Костенко;

третья - крымская, под руководством Сергея Клименко, состоявшая в основном из керченских спелеологов;

четвертая - крымская, под руководством автора, состоявшая из севастопольских и нескольких симферопольских спелеологов из клуба "Бездна".

Координировал взаимодействие всех наших экспедиций многолетний руководитель исследований шахты Г.С.Пантюхин.

Нашими задачами были:

1. Попытка преодолеть нижние сифоны и пройти пещеру дальше.

2. Тщательная топографическая съемка нижних галерей и определение окончательной глубины пропасти.

3. Приобретение опыта нашими молодыми спелеологами при прохождении столь уникальной пещеры.

Экспедиция под руководством Сергея Бучного осуществила несколькими рейсами вертолета заброску всего снаряжения на Бзыбский хребет, организовала базовый лагерь у шахты, развернула радиостанцию, позволяющую связываться с Крымом, и сделала навеску до глубины 1025 м.

Сменившая ее украинская экспедиция ушла ниже, организовала ПБЛ 1300, из которого штурмовые группы уходили уже на самое дно. Кстати, лагерь именно здесь был поставлен по счастливой случайности, ибо его установка планировалась в дальней части Галереи Григоряна у озера. В 87-м году это место представлялось наиболее удобным. Однако из-за сильных дождей в районе шахты в ней многократно прибавилось воды, и работать стало значительно тяжелее. Вышло так, что группа, которая должна была установить лагерь, выбилась из сил и не пошла с грузом дальше к озеру. Остальные же просто не упускали случая воспользоваться подготовленной площадкой и свой последний лагерь размещали здесь.

Посетив сухую Галерею Григоряна, украинская экспедиция, однако, смогла проникнуть только в начало Крымского хода. Далее он был полностью затоплен водою. Это было первым грозным предупреждением стихии, но, с другой стороны, в этом не было ничего удивительного, так как на поверхности шли нескончаемые дожди.

Основные топосъемочные работы проводились керченской группой спелеологов.

И, наконец, последней, подводящей итоги всем усилиям, была наша севастопольская экспедиция. Основной задачей ее являлась работа на продолжение. Нам же и довелось попасть в такую аварийную ситуацию, в которую (разумеется, это не повод гордиться), похоже, до нас никто не попадал.

Продуманная тактика и хорошая организация штурма, высокая спортивная подготовка участников позволили четко взаимодействующим группам уверенно осуществить навеску, заброску груза и установку подземных базовых лагерей на глубинах 400, 600, 800 м соответственно. На восьмые сутки работы в пропасти штурмовая группа в составе И.Вольского, А.Александрова и А.Варфоломеева достигла отметки 1300 м и установила там ПБЛ 1300-1.

Вообще-то организация штурма пропасти - дело очень непростое. Необходимо заблаговременно детально планировать его, чтобы обеспечить круглосуточное продвижение постоянно меняющихся впереди рабочих групп. Мест для отдыха в лагерях, как правило, меньше, чем количество спортсменов, и группы должны четко взаимодействовать между собою по заранее согласованному плану, чтобы все имели равную возможность и работать, и отдыхать. Важно при этом обеспечить непрерывное движение груза, упакованного примерно в 60 мешков весом от 10 до 15 кг. Необходимо четко рассчитать общее число приемов пищи в подземных лагерях, чтобы оставить в каждом строго необходимое количество продуктов. Необходимо учитывать еще множество нюансов, описывать которые здесь просто нет возможности. И, безусловно, неоценимую роль в организации штурма пропасти играет надежная телефонная связь. На поверхности же всегда устанавливается круглосуточное дежурство на телефоне.

Теперь, я думаю, понятно, почему подготовка такой сложной экспедиции потребовала от нас около года напряженного труда и отняла без остатка все свободное время. К тому же наша отечественная промышленность практически ничего из спелеоснаряжения не выпускала, и мы вынуждены были почти все специальное оборудование делать сами кустарно или, проявляя изобретательность, добывать заменители его, используемые в других областях деятельности. Все это еще более усложняло и без того непростую нашу жизнь.

При всем вышесказанном, тем не менее, мы умудряемся "делать" пещеры, выдвигающие нашу спелеологию на передовые позиции, хотя, возможно, из-за менее качественного снаряжения нам приходится испытывать большие физические нагрузки, чем нашим коллегам на Западе.

Но вернемся к штурму пропасти. Его итоги определяла работа штурмовой группы на дне, которая имела для этого 3 рабочие смены (всего примерно 5 суток). За это время еще три группы поддержки штурмовиков, последовательно меняясь в ПБЛ 1300-2, расположенном рядом с ПБЛ 1300-1, получали возможность сходить на дно. Телефонная связь была протянута до лагерей 1300 метров. После выполнения своих задач на дне все группы, кроме одной, находящейся на поверхности, должны были участвовать в выемке снаряжения.

Работа штурмовой группы в нижней части пропасти проходила следующим образом. Обогнав на дне Большого колодца (на -1025 м) группу Владимира Чабаненко в составе 4 человек и приняв от нее груз, моя группа сделала навеску, проверила и местами отремонтировала телефонную линию, забросила часть снаряжения до места установки ПБЛ 1300-1 и оборудовала его. Нашли метрах в сорока выше по течению ручья глиняную площадку для установки ПБЛ 1300-2, предназначенную для других групп, затратив на все примерно 18 часов, и легли спать. Проснулись, когда группа Владимира Чабаненко с остальным снаряжением спустилась к нам. Мы показали им площадку для лагеря и предложили, поскольку ребята хорошо потрудились до того, отдыхать примерно сутки. Сами же мы отправились вниз. Дойдя до развилки в Галерее Григоряна, свернули вправо, проползли узкий наклонный ход, преодолели полусифон и вышли в Крымский ход. Решили сначала сходить вниз к Песчаному сифону, которым заканчивается пропасть. Чтобы совесть была спокойна, мы по очереди совершили попытку преодолеть его, но ничего из этого не вышло, слишком узко, да и к тому же несущийся с водным потоком песок засыпает тебя. На обратном пути к полусифону я планировал залезть в окно, о котором у нас целый год было много разговоров. Когда идешь вниз по Крымскому ходу, оно смотрится весьма эффектно, и возникли надежды, что через него можно обойти Песчаный сифон. Особый энтузиазм проявлял в этом Сергей Бучный, и окно так и назвали окном Бучного. Однако эти надежды не сбылись. Залезть в него удалось довольно легко, но я вскоре вывалился обратно в галерею. Вернувшись в район полусифона, мы продолжили наше продвижение по Крымскому ходу, но уже наверх. За две недели до нас сюда впервые попали несколько человек из состава Керченской экспедиции и порекомендовали нам поработать здесь на продолжение. На нашем пути встретилось несколько больших ванн, хотя ход в основном был сухой. Наконец в месте, где галерея расширилась и повернула налево, мы встретили черную зеркальную гладь очередного сифона овальной формы. Особенность его в том, что он периодически издает глухие клокочущие звуки, в происхождении которых никто не разобрался. Сифон же назвали за это "Глюкало". Послушав немного его бормотание, мы продолжили путь по галерее, которая начала уже плавно понижаться, появился ручей, и еще метров через 150 она сузилась и закончилась узким закрытым сифоном. С попытки преодолеть его мы и начали основную работу в пропасти.

Я вообще очень люблю нырять, достать дно моря на глубине метров 20 посильная для меня задача. Поэтому преодоление узких сифонов без акваланга - моя специализация. Надев подводные очки, продеваю кисть правой руки сквозь веревочную петлю, второй ее конец мой товарищ Александр Варфоломеев будет выдавать по мере моего углубления в сифон. Захожу в него лицом вверх, ногами вперед. Это необходимо для экстренного возвращения, так как узость подводной щели не позволит развернуться в ней для движения назад. Веревка в руке даст мне возможность легко найти дорогу обратно в мутной воде. Договариваюсь со страхующим о сигналах, подаваемых рывками веревки. Когда вода достигает лица, останавливаюсь на мгновение, оттянув пальцем резину от щеки, выпустив тем самым остатки воздуха из гидрокостюма, и, сделав несколько глубоких вдохов, ухожу вперед под воду. Упираясь всеми конечностями в потолок, к которому меня сильно прижимает, так как и в гидрокостюме, и в моих легких, разумеется, все-таки остается довольно много воздуха, медленно, нащупывая ногами вьющийся под водою штопором ход, двигаюсь вперед. Пройдя метра 2-3, возвращаюсь на поверхность. Отдышавшись и немного отдохнув, повторяю операцию, но уже в более быстром темпе, ибо я помню профиль только что пройденного пути. Каждая новая попытка дается все тяжелее и тяжелее, поскольку организм с новым погружением охлаждается все сильнее, а период пребывания под водою становится все больше. Обычно время одного погружения 40-45 секунд, максимум до одной минуты. Дольше, я думаю, в условиях низкой температуры воды, нервных перегрузок, связанных с большой глубиною и необычностью ситуации, находиться под водою не стоит, ибо в этих экстремальных условиях выжимать из себя все без остатка крайне опасно. Итак, на четвертой попытке, когда веревка уходила за мною уже на 7 метров, ход сузился настолько, что будь я не под водою, для дальнейшего его преодоления пришлось бы выдыхать воздух, уменьшая тем самым толщину грудной клетки. Значит, удача тут не улыбнулась, и мы возвращаемся к Глюкалу.

По пути немного согреваюсь, но, увы, озноб все еще колотит меня. Однако, повторяю, в Глюкале то же, что и в предыдущем сифоне. Правда, здесь уже просторней, и можно было бы использовать акваланг. Ход овального сечения 2 на 3 метра под углом 45 градусов уходит вниз. При погружении уже чувствуется давление воды, и приходится продуваться, зажимая периодически нос пальцами левой руки. Во время последней попытки затягиваю под воду за собою 10 м веревки, так, однако, и не достигнув конца хода. В общем, сифон оказывается здесь сильнее меня, и я, измотанный до предела, выбираюсь на берег к товарищам, еще сильнее ощущая психологическое давление почти полуторакилометровой толщи земли над головою, титаническую силу природы, создавшей эту пропасть и нагромоздившей здесь препятствия, преодоление которых порою выше наших сил. Попив горячего чаю, который заботливо приготовили для меня друзья, понемногу прихожу в себя, и мы покидаем эту мрачную галерею в траурно-черных мергелевых породах и со зловеще шипящим сифоном. В лагерь возвращаемся через 12 часов после ухода. Переохладившись в сифонах, я плохо себя чувствую, сильно болят уши и голова. Перед сном мне дают таблетку какого-то лекарства и укладывают спать посередине спального мешка, чтобы обогреть своими телами, ведь следующую смену мне нужно быть в хорошей форме.

На "утро" подымаюсь вполне здоровым и отдохнувшим. Все мы чувствуем себя прекрасно. Пропасть уже не представляется такой тяжелой. Бодрые и уверенные в себе, на этот раз обеими группами уходим вниз. Группа Володи Чабаненко поднесет нам, облегчая тем самым нашу работу, тяжелые алюминиевые контейнеры с аквалангами к озеру в конец Галереи Григоряна. Александр Александров и я попытаемся разведать, а может быть, и преодолеть этот сифон. Группа Чабаненко посетит потом Крымский ход, и все мы возвратимся в свои лагеря.

К озеру ведет крутой спуск по глыбовому завалу, и оно имеет размеры метров 10 в длину и 6 в ширину. Глубина его в дальней части 10 м. Вскрыв контейнеры с аквалангами и прочим снаряжением, извлекаем легочные аппараты из герметично запаянных толстых полиэтиленовых пакетов. Вымыв руки, тщательно собираем акваланги так, чтобы ни одна крупинка не попала в дыхательные аппараты. У нас их по одному, а опытные пещерные подводники обычно берут с собою не менее трех. Вообще, то, что мы собираемся делать сейчас, к квалифицированной работе отнести нельзя, но мы сознательно идем на это. Мы не имеем опыта преодоления больших сифонов с аппаратами, но отказываться лишь по одной этой причине от исследования не собираемся. Однако недостаток опыта и снаряжения накладывают определенные ограничения и на пределы целесообразности нашей попытки. Чтобы степень риска не превысила разумную, решаем идти одновременно в короткой, метра два, связке, чтобы в случае отказа аппарата у одного из нас можно было быстро оказать помощь, поделившись с товарищем своим воздухом. Обеспечивающий нас Александр Варфоломеев выпускает нашу связку на веревке длиною около тридцати метров. И только в пределах этого радиуса мы и намерены двигаться. Ныряем без ласт и без грузов, используемых обычно для обеспечения нулевой плавучести.

Александр Александров - более опытный аквалангист, и мы договариваемся, что под водою я буду выполнять его команды. Итак, мы погрузились. Подплыв к дальней стенке, осматриваем сифон. Видимость прекрасная, стены под водою расходятся в разные стороны на большую глубину наподобие перевернутой воронки. Слева чернеет трещина, которая начинается на глубине около трех метров. Поглядывая друг на друга, жестами обмениваемся впечатлениями. Все время приходится бороться с собственной положительной плавучестью, выталкивающей нас на поверхность. Щель представляется нам наиболее интересной, и Александр делает несколько попыток нырнуть в нее, но каждый раз архимедова сила выбрасывает его, как поплавок, на поверхность. Наконец он предлагает мне выбраться на берег и взять по транспортному мешку вместо грузов. Однако перспектива нырять, имея на шее громоздкий мешок с камнями, меня не прельщает, и я, предварительно договорившись с Александром, тоже совершаю попытку проникнуть в расселину.

Правда, действую я немного иначе. Не пытаясь нырять, а перевернувшись вниз головой, лицом к стене, лезу, представляя себя скалолазом, использующим свои руки и ноги для преодоления собственной силы тяжести. И моя попытка удается! Спустя некоторое время Александр, используя этот способ, устремляется за мною.

Медленно, то цепляясь, то отталкиваясь от торчащих коричневых перьев слоистой породы, с удивлением вглядываемся в необычный безмолвный мир. Подобных ощущений я никогда не испытывал. Быть может, с такой же смесью удивления, восторга и страха космонавты или глубоководные исследователи смотрят сквозь толстые стекла своих иллюминаторов на изучаемый ими чужой мир. А теперь такая, столь редкая в наше время возможность предоставлена и нам. Впрочем, тем и прекрасна спелеология! Двигаемся вдоль щели, вскоре стены подводного царства раздвинулись, и мы оказались в огромном, полностью затопленном зале. Всплыв под самый потолок, осматриваемся. Дно под нами постепенно понижается. Далеко впереди темнеет вроде бы стена зала, а может, она просто вырисовывается нашим воображением. Объем воды потрясает, и мы парим в нем в сияющем голубизною ореоле света своих фонарей. Сифон явно превосходит наши скромные возможности, и мы, собрав всю волю, преодолевая притяжение этой коварно мерцающей и влекущей нас бездны, заставляем себя покинуть его. Остается только позавидовать тем, кто придет после нас и пройдет этот подводный зал, а может быть, и анфиладу залов, а может, им посчастливится преодолеть этот сифон и открыть новые галереи и ходы.

Нам же идти обратно. Пройдя щель, всплываем в озере. Затем я посвящаю еще несколько минут исследованию правой стены, которая круто уходит вниз на большую глубину. Выбравшись на берег, собираем снаряжение и подымаемся по глыбовому завалу над озером, чтобы немного отдохнуть и перекусить. Место, где мы расположились, по-своему примечательно. С левой стены свисает небольшой натек, издающий бормочущие звуки, за что и получил название Бормотун. Отдыхаем долго и, обмениваясь впечатлениями, пьем много чаю, согревающего нас. Я вспоминаю, как в прошлом году на большой песчаной площадке неподалеку отсюда, именуемой между нами "пляж", покидая это место последним в сезоне, я видел кем-то оставленную пустую консервную банку. Сейчас ее нет, и участники двух предшествующих нашей экспедиций ее не видели.

Странно, куда она могла исчезнуть? Мы полагали, что это место не затапливается. Но, вообще, дно пропасти таит в себе множество загадок: клокочущий сифон, бормочущий натек, множество водотоков, непонятно откуда приходящих и куда скрывающихся. Так что в этом скопище неразгаданных тайн мы чувствуем себя неуютно и вскоре с большим облегчением, превосходящим по силе огорчение от того, что нам не удалось углубить шахту, начинаем подъем в лагерь. Небольшое происшествие случилось на четырехметровом скальном уступе. Неожиданно с самого верха его спиной на торчащие камни упал Александров, к счастью, отделавшись при этом лишь огромным синяком. Примерно через полчаса, когда к нам вернулись сначала дар речи, а потом и привычный юмор, мы в месте выхода через окно из Галереи Григоряна, присев отдохнуть на минуту, начали подшучивать над ним. Чтобы продемонстрировать всю ничтожность наших обвинений в том, что он, изменив спелеологии, перешел в парашютный спорт, а также утонченно-изысканных сравнений с прекрасной ласточкой и т.п., Александр стал осматривать близлежащие стены. Упиваясь потоками собственного красноречия, мы на мгновение потеряли его из виду, но вскоре из небольшого заплывшего натеками окна донесся голос. Последовав туда, обнаружили ход, никем до нас не пройденный. Александр Александров вообще очень хорош при поиске, напорист, прекрасно чувствует себя в узостях, имеет большой опыт первопрохождений. Несмотря на сравнительно молодой возраст, он уже три сезона подряд работает в пропасти им. В.С.Пантюхина и много сделал для ее изучения.

Продолжив движение по ходу - обводненной трубе, заставляющей в основном двигаться на четвереньках, зигзагами уходящей вниз, мы вскоре подошли к уступу. Поскольку веревок с собою не захватили, решаем вернуться в лагерь и последнюю нашу смену на дне посвятить исследованию этой галереи, названной нами Севастопольским ходом


Продолжение следует
  
#3 | Анатолий »» | 18.03.2016 13:28
  
0
ГЛАВА 3

Набрав по пути полный алюминиевый контейнер воды, мы вернулись в ставший уже родным лагерь. Такие жесткие контейнеры после того, как притерпишься к издаваемому ими при транспортировке лязгу и грохоту, весьма удобны. Они легче, чем мягкие мешки, проходят через узости. В них можно хранить воду, а на поверхности это еще и прекрасные емкости для молодого абхазского вина! В очередной раз совершаем сложный ритуал стягивания с себя комбинезонов, гидрокостюмов и т.д. Остаемся только в утеплителях, белизна которых режет взор. Но это ощущение обманчиво, ибо только при дневном свете можно разглядеть, насколько грязными они становятся через неделю пребывания под землей.

Спускаемся к палатке и кухне перед нею, зажигаем понатыканные повсюду между камней огарки свечей. Становится светлее, лучше видна галерея, заполненная глыбами. Свободно скользящий по стенам взор обязательно наталкивается на огромную плоскую плиту, нависающую над лагерем, и любой из нас, гоня прочь дурные мысли, быстро отводит от нее взгляд.

Первым делом я уточняю по телефону, что делают наши коллеги в других лагерях и на поверхности. Узнаю, что все идет по плану. Использование телефонной связи в пропасти - в некотором роде искусство. Руководителю необходимо, с одной стороны, регулярно получать полную информацию, а с другой - как можно меньше беспокоить звонками товарищей, тем более, что линия одна, и, обращаясь к какой-либо одной группе, приходится давать вызов по всем лагерям одновременно. В принципе, я предпочитаю как можно меньше вмешиваться в работу групп, ставя им лишь общие задачи и координируя их действия. В остальном же я доверяюсь опыту руководителей групп, с которыми (кроме Евгения Очкина) я знаком по совместным экспедициям уже много лет. Все же чисто функционерские обязанности отнимают значительное время, но это не столь увлекательное, хотя и жизненно важное для всей экспедиции занятие я опускаю из повествования.

Сейчас, однако, обстановка позволяет немного расслабиться и отдохнуть. На "ужин" готовим гречневую кашу с салом и луком. Как бесценное сокровище, с величайшими предосторожностями мы притащили сюда бутылку портвейна "Таврического", разумеется, исключительно из чувства крымского патриотизма. И вот в завершение самой рискованной части всей нашей затеи настало время ее откупорить. Расставленные по углам парафиновые светильники быстро прогревают палатку, где наша троица сидит с поднятыми кружками и ложками в руках вокруг дымящегося котелка с кашей. Выпили. Приятное тепло разлилось по телу. Сухая палатка, горячая пища, отражение пляшущих огоньков свечей в глазах моих друзей создают незабываемую атмосферу покоя и уюта.

Как-то сам собой завязался перескакивающий с темы на тему разговор. Поговорили о женщинах, помечтали немного о том, как, поднявшись наверх, помоемся в бане, какие деликатесы приготовят нам там, и вообще, о том, как все-таки хорошо наверху, где солнце, лес, пенье птиц и кристально чистый горный воздух! И самое главное - там сухо и тепло. Но вскоре беседа опять вернулась к проблемам пропасти.

-А пожалуй, неплохо, что яма заткнулась, - начал Александров, - а то надоело ходить сюда. Пора искать новые районы и ставить новые задачи. Мы хорошо поработали тут.

И он продолжает, вспоминая какие-то особо памятные эпизоды. Но я его уже плохо слышу: мерный голос, накопившаяся за последнее время усталость убаюкивают и погружают меня в собственные мысли.

Саша еще достаточно молод, чтобы смотреть вперед и только вперед. Многие же из моих друзей, кто начинал исследования в этой пропасти, да и я сам, находимся на той грани, когда скорее подводятся какие-то итоги, нежели ставятся новые задачи. В нашей полной несуразицы жизни, будучи почти бесправными перед несметной толпою чиновников всех мастей и рангов, разного рода абсурдных запретов и ограничений, именно здесь мы чувствовали себя совершенно свободными людьми. Именно здесь нам не надо было лгать и изворачиваться, чтобы просто выжить, распихивать локтями и топтать ближних, дабы урвать себе в жизни кусок пожирнее. Тут каждый из нас готов был протянуть руку товарищу, и каждый из нас знал, что рядом есть его друзья, которые всегда придут на помощь. Пожалуй, это были самые прекрасные мгновения в нашей жизни, и, как знать, повторятся ли они у нас еще.

Голоса отвлекают меня от раздумий. Александров продолжал свой рассказ, курьезную историю о том, как появилось название 22-метрового колодца с водопадом в конце галереи посередине пропасти. Случилось так, что первыми к нему подошли в 86-м году севастопольцы Александров и Гавриленко. После более чем километрового узкого хода пропасть наконец "вывалилась" в приличные объемы. Стало очевидно, что она пойдет далеко. В восторге от этого ребята решили как-то отметить знаменательное событие. Саша вспомнил, что у него в транспортном мешке лежит случайно туда попавшая старая севастопольская газета. В нашей стране вообще очень любят все героическое. Так вот, газета называется "Слава Севастополя". Оторвав ее заголовок и прилепив его к мокрой глинистой стене и обессмертив таким образом свое выдающееся достижение, ребята присвоили прижившееся затем название колодцу. Я полагаю, что история простит им некоторое нарушение экологии пещеры.

Рассказ, содержание которого нам хорошо известно, меняет наше лирическое настроение. Мы приободрились и даже прогорланили несколько своих излюбленных пещерно-разбойничьих песен. Расслышали и бодрый ответ на брошенный нами вызов из соседнего лагеря ПБЛ 1300-2, до которого всего метров 40. Однако в соревновании глоток вскоре окончательно победила неистовая какофония бушующих вокруг потоков воды. Утомившись, закипятили еще один котелок чая и вернулись к прервавшемуся было разговору.

Теперь он протекал более живо и в основном между мною и Варфоломеевым. Вспомнили памятные дни подготовки к экспедиции 85-го года. Саша участвовал тогда в украинской в июле-августе, а я - в совместной пермско-крымской в сентябре. Важным элементом нашей с ним подготовки стало освоение "новой технологии". Потребности в ней возникли еще раньше при решении одной крымской проблемы. О ней стоит упомянуть.

Первый раз я попал в ту пещеру в семнадцатилетнем возрасте; спустя много лет, будучи уже довольно опытным спелеологом, я вернулся к ее исследованию. Пещера расположена на склонах Байдарской долины и неофициально именуется Анлюша. Это горизонтальная труба диаметром 1-2м. Дальняя часть ее обводнена и доступна лишь в сухое время года. Ход перекрывали около 10 натечных плотин, и, прорубая между ними и потолком проходы, целое поколение севастопольских спелеологов довело длину пещеры до 400 м. Заканчивается она коротким - в полметра сифоном. За ним через 3 м еще одна плотина полностью закрыла проход. Ее было начали рубить, но быстро бросили, а я решил довести это дело до конца. Не буду описывать, какие сказочной красоты залы и голубые озера грезились мне там, за плотиной. Вооружившись ломом и кувалдой, я приступил к делу. Поначалу находились энтузиасты, составлявшие мне компанию, но затем специфика работы за сифоном оставила меня одного. Впечатления от этого незабываемы. Примерно после часа долбежки во время пауз я обнаружил, что мой пульс никак не хочет опускаться ниже 160 ударов в минуту, и непривычная боль сжимает виски. Тогда-то я и сообразил, что нахожусь в замкнутом объеме воздуха. Тем не менее несколько сезонов по 3-4 раза я ходил сюда и, работая за сифоном часа по 3, доводил себя чуть ли не до потери сознания. Но вот к 85-му году в пробиваемый проход уже можно было засунуть голову и увидеть продолжающийся ход с поворотом через несколько метров и большую ванну с водой. Там, за поворотом, еще один сифон, а за ним?!. Ну конечно, фанатики всегда остаются в плену собственных иллюзий. Однако к этому времени я сумел увлечь своими идеями тогда еще начинающего спелеолога Сашу Варфоломеева, а также ввиду крайне низкой производительности труда решил поискать какое-либо новое техническое решение. Вообще-то я предпочитаю крепкое здоровье, хорошую тренировку и добрую кувалду модной погоне за очередными техническими новшествами. Но все, впрочем, имеет свои разумные границы.

В то время у нас регулярно проводились различные соревнования по технике прохождения пещер, и я в составе команды Крыма принимал в них активное участие. Эти мероприятия были прекрасной возможностью и для обмена информацией. На одном из них мне подсказали идею, как изготовить в домашних условиях небольшое количество взрывчатого вещества - перекиси ацетона. Пришлось вспомнить азы химии, насобирать всяких баночек, колб, пробирок и других необходимых для опытов стекляшек. Саша принимал в этом самое активное участие. И вот под покровом ночи в старом, требующем капитального ремонта здании у моря, отданного городскими властями севастопольским туристам, в небольшой каморке, выделенной спелеологам, за плотно зашторенными окнами мы приступили к нашим "темным" делам. Конечно, конспирация была строгой, ибо в этой стране почти все запрещено, и даже то, что не запрещено, все равно не приветствуется, и, по-моему, до сих пор никто у нас так до конца и не знает, что же все-таки разрешено. При любых обстоятельствах нам совсем не хотелось выяснять этот вопрос с кем бы то ни было.

Познания в области химии у "злоумышленников" были лишь начальные, и поэтому мои джинсы стоимостью в месячную зарплату квалифицированного специалиста вскоре оказались прожжены кислотой во многих местах. Реакция поначалу шла не так, как следовало: вместо выпадения осадка смесь реактивов закипала, и наша "лаборатория" заполнялась клубами едкого пара. Тогда дверь широко распахивалась, из нее вырывалось облако белого тумана, и в нем выплывали наружу два привидения. Они громко чихали, осыпая все вокруг проклятиями, и распугивали редкие влюбленные парочки, вышедшие полюбоваться мирно дремлющим морем. Но в конце концов мы ухитрились изготовить грамм 20 вещества и с его помощью выполнить ту работу, на которую я потратил несколько лет. Увы, всего через 3-4 метра в пещере мы наткнулись на абсолютно непроходимые тупики.

Посовещавшись немного, решили, что грандиозность и неотложность стоящих перед нами задач на Кавказе не позволяют нам сейчас потратить еще пару месяцев на освоение ядерной технологии, а поскольку без таковой дальнейшее продвижение здесь невозможно - исследования прекратить. Если найдутся энтузиасты, желающие испытать свое счастье, то я с удовольствием покажу это место.

Прошло еще два бессонных месяца, во время которых наша химлаборатория превращалась то в слесарную, то в швейную, то в мастерскую по клейке гидрокостюмов. К концу этого срока лица у нас похудели и вытянулись, но лихорадочный блеск покрасневших от бессонницы, но тем не менее горящих энтузиазмом глаз говорил о высокой степени готовности к покорению новых глубин.

Вскоре представился еще один удобный случай применить нашу "новую технологию". Севастопольцы Константин Гавриленко, Владимир Чабаненко и Александр Варфоломеев, приняв участие в объединенной украинской экспедиции, вернулись полные новых впечатлений и идей. Из всего их обилия я выбрал две, разрешение которых, по моему мнению, привело бы к успеху.

Во-первых, следовало попытаться пробиться по ходу воды, поглощаемой Пятиметровым колодцем в начале галереи 600 м. Во-вторых, попробовать пройти сифон в самом конце ее. Ребята пытались сделать это, но не сумели. Я же, благодаря длительной психологической подготовке и постоянному самовнушению, был абсолютно уверен в успехе.

И вот наша небольшая группа под общим руководством Александра Вотинова (г.Пермь) на Кавказе. Несколько дней потратили на поэтапную переноску под моросящим дождем всего снаряжения от реки Бзыбь до пропасти. Наши финансовые возможности не позволяли использовать вертолет. По плану на дне предстояло работать двумя группами. Первая - основная, в составе трех человек под моим руководством, имела главную задачу открыть что-нибудь новое. Вторая - из двух человек под руководством Александра Вотинова - должна была поддерживать первую группу и в случае успеха документировать новые хода. Около десяти остальных, менее опытных на тот момент, участников должны были работать до глубины 200 м, где планировалась установка первого подземного лагеря (ПБЛ 200). Еще один должен был быть размещен на глубине 550 метров в месте, найденном и использованном мною для этой цели еще в 83-м году, при первом моем посещении пропасти. Один из лидеров пермской команды Дмитрий Ковин оказался по профессии химиком и, как выяснилось, имел такое же, как и я, намерение взорвать большой наплыв кальцита, преграждающего путь в Пятиметровом колодце. Правда, он не имел практического опыта проведения взрывных работ, но, как истинный профессионал, там, где жалкие любители ограничивают свое воображение масштабами нескольких граммов вещества, мыслил килограммами. И если у него была бы возможность затащить наверх целый завод по производству боеприпасов, он наверняка поставил бы дело на промышленную основу. Пока же в своей маленькой лаборатории, уединившись в лесу, он с увлечением демонстрировал мне свое профессиональное превосходство, и никакие уговоры, что сделано уже вполне достаточно, на него не действовали. Чтобы никого не подвергать риску в дороге, мы принесли наверх лишь вполне безобидные реактивы. Но когда я снарядил и засунул в транспортный мешок два заряда размером с полпальца каждый, а Дима с сияющим лицом стал совать туда еще целую банку, я уже вспылил не на шутку. Выпятив грудь, я грозно заявил, что скорее собственными зубами прогрызу себе рядом такую же дырку, чем пойду с ним и этим злополучным мешком. Как мне показалось, мой грозный демарш возымел свое действие. Дима изъял свое сокровище, а мелькнувшей по его лицу загадочной улыбке я в пылу собственного красноречия не придал значения.

Через пару дней, когда все снаряжение уже было сосредоточено в лагере ПБЛ 200, моя группа начала спуск в пропасть с тем, чтобы вернуться на поверхность уже через 5-6 дней. Поскольку значительное большинство участников экспедиции было из Перми, мы использовали широко распространенную в Центральной России, а также на Урале и в Сибири трос-веревочную технику (в Крыму ее не применяют). На каждом колодце в этом случае вешается металлический трос и капроновая веревка. Спуск при этом осуществляется по веревке с самостраховкой за трос. Подъем же наоборот - по тросу с самостраховкой за веревку.

За первую смену нам предстояло дойти до глубины 550 м и установить здесь ПБЛ. Затем мы должны были ходить оттуда на работу на дно.

Пройдя ПБЛ 200, имея на троих 18 мешков со снаряжением, постепенно расходуя его на колодцах, наша группа двигалась вниз. Заканчивался уже 13-й час монотонной и утомительной работы. На каждом колодце я спускался первым, а ребята спускали мне на веревке сверху мешки. Я принимал их на дне и отбрасывал в сторону из луж под колодцами на сухое место. До места установки лагеря оставалось преодолеть каких-либо пару несложных уступов. Вот, стоя под сильным душем, я принимаю очередную серию мешков. Как вдруг... плавное течение хода событий внезапно прервалось. Время будто бы исчезло. Тело мгновенно потеряло вес и всякую чувствительность. Стены растаяли. Пространство, ставшее вдруг безграничным, оказалось залито бледным светом, и лишь один заунывный однотонный звук наподобие камертона существует в нем. И все это воспринимается как нечто звук становится все глуше и глуше, возвращается осознание собственного Я. Но что-то сильно начинает меня беспокоить. Интересно, где это я? И почему лежу, да еще в луже? И почему свет такой неестественный? Инстинктивным движением руки ощупываю место крепления налобной фары. Ее нет! А, вот она, сорванная с каски, болтается рядом. Но все же еще горит! Набегает ощущение беспокойства. Оно становится все сильнее и сильнее. Похоже, кто-то кричит. Черт возьми! Ведь это - МЕШОК ВЗОРВАЛСЯ!

Привычная симфония многократно отражаемых звуков падающей воды не слышна. Уши заложены. Лишь крик, переходящий в истерический вопль, доносится сверху. Я отзываюсь. Ко мне спускаются, и я понемногу прихожу в себя. Ну и ну! Половина мешка, который я только что бросил перед собою, разорвана в клочья. Повсюду обрывки полиуретанового коврика, каких-то вещей. Рядом валяется, будто бы пережеванный чудовищем, корпус взрывной машинки, изготовленной из полуторамиллиметровой нержавеющей стали, детали фотоаппарата. В воздухе какое-то время витают шерстяные ворсинки из моих запасных носков, шапочки и плавок. Въедливый запах кислоты режет обоняние. Картина - живописнее не придумаешь! Через мгновение вся наша компания уже в сборе. Посчитав потери, шумно анализируем происшествие. Выясняется, что Дима, воспользовавшись моментом, когда я отвернулся, засунул-таки злополучную банку в мешок. Мы, конечно, решаем, что он и виноват во всем. А завершается наш разбор дружным, снимающим стресс смехом, многократно подхваченным эхом. И долго еще бесконечные, уходящие вверх черные стены пропасти, казалось, качаются над нашими головами в зыбком свете фонарей и хохочут над горе-взрывниками. Вот так наша затея учинить небольшой террористический акт в пропасти с треском, а точнее с грохотом, провалилась. И знаете, с тех пор у меня совершенно пропал интерес к химии!

Между тем мы стали разбираться, что же все-таки сохранилось из содержимого мешка. Оказалось, что мой гидрокостюм, лежавший вплотную к взрывчатке в отдельной капроновой упаковке, цел! (Сейчас я одет в костюм, способный защитить лишь от брызг, но в котором нельзя плавать и нырять). И это уже похоже на чудо. Ну ладно, чудеса чудесами, а возможность - самая перспективная, на мой взгляд, - пройти сифон сохраняется. И, кое-как распихав остатки имущества по другим мешкам, мы продолжили путь...

Сюжет моего рассказа, конечно, моим друзьям хорошо известен, но они живо слушают, допуская иногда шутливые комментарии, особенно о прожженных джинсах и пропавших плавках. Мы уже потеряли счет выпитым котелкам чая, и, наконец, усталость берет свое, а разговор, оборвавшись на полуслове, замирает. Мы засыпаем. ГЛАВА 4

Вернувшись после отдыха в Севастопольский ход, пройдя еще несколько уступов и ходов, мы где-то на уровне Развилки во всех ответвлениях наткнулись на узкие сифоны, которые и на этот раз мне не удалось преодолеть. И даже отснять на обратном пути Севастопольский ход мы не сумели, так как, постоянно таская с собою горный компас, где-то его повредили. Поэтому топосъемку хода я решаю поручить группе Евгения Очкина, которая в настоящее время снимала участок между 1025 м и ПБЛ 1300 и затем должна была посетить дно.

Собственно, на этом и заканчивалась основная работа на дне, и экспедиция приступила к выемке снаряжения. На четырнадцатые сутки штурма начала подъем в ПБЛ 800 группа Чабаненко. Вторая вспомогательная группа Анатолия Степанова отдыхала в ПБЛ 1300-2, побывав уже на дне. Группа Очкина ушла вниз, моя штурмовая группа готовилась к подъему и должна была освободить ПБЛ 1300-1 к приходу ребят со дна для их отдыха. Поднявшись с частью снаряжения в ПБЛ 800, штурмовики собирались передать его группе Чабаненко, которая должна была уходить с ним выше, а сами ждать прихода группы снизу. Такими переходами с передачей снаряжения и сменой в лагерях все группы планировали выйти на поверхность через 6 или 7 суток.

Однако стихия спутала все наши планы. Через несколько часов после ухода последней группы на дно, когда моя группа только начала подъем, с поверхности по телефону сообщили, что началась гроза. Сильно это сообщение нас не взволновало, поскольку дожди, в том числе и довольно сильные, были часты в период проведения нашей экспедиции, они приводили к некоторому увеличению воды на колодцах, почти не влияя на ее уровень на дне. Да и вниз вода доходила часов за 7-8, то есть за время, вполне достаточное для возвращения наших спелеологов со дна в лагерь. Поэтому план мы не меняли. При подъеме штурмовой группы из ПБЛ 1300-1 отмечалось увеличение воды на колодцах, что нам не помешало, ибо воды здесь всегда много, и она была аккуратно обвешена. Однако тревога за группу на дне росла с каждым метром подъема, и, придя за 9 часов в лагерь 800, я сразу связался по стационарному телефону с ПБЛ 1300-2. Компактные переносные телефоны, которыми группы могли пользоваться во время движения, из-за снизившегося в паводок сопротивления изоляции линии и подсевшего питания связь на большом расстоянии уже не обеспечивали. Поэтому надежно она работала только между лагерями. Так вот, после звонка выяснилось, что наши товарищи со дна не вернулись. С момента их ухода прошло уже более 16 часов, то есть примерно в два раза больше, чем им требовалось.

Дело принимало серьезный оборот, и я как руководитель экспедиции обратился с просьбой к Степанову сходить вниз на поиск группы Евгения Очкина. Группе Чабаненко, ждавшей нас в лагере, пришлось освободить место для нас и перейти в ПБЛ 600, где они должны были находиться, пока не прояснится обстановка. Движение остальных участников в пещере также было приостановлено. Потянулись долгие часы ожидания. Несмотря на усталость, спать не хотелось.

Прошло еще примерно 12 часов, и, наконец, раздался телефонный звонок. Новость была столь ужасной, что в нее было трудно поверить. Группа Степанова нашла Галерею Григоряна почти полностью затопленной. Это означало, что вода в течение нескольких часов неожиданно поднялась примерно на 150 метров! При этом никакого поступления ее сверху разведчики не обнаружили. Группа Очкина не найдена. Сообщалось также, что вода медленно спадает и что разведчики все время шли за нею, а сейчас вернулись ненадолго, чтобы известить нас о случившемся, обогреться и немного поесть.

Новость потрясла всех. В Галерее Григоряна крымские спелеологи работали второй сезон, и у всех сложилось мнение, будто она не затопляется, а закрывается только Крымский ход. Мы даже планировали разместить здесь наши лагеря и лишь по счастливой случайности избежали этого.

Одобрив действия группы Степанова, я лишь попросил его не находиться постоянно у зеркала воды, а подходить к ней ненадолго из безопасного места, отмечать уровень и сразу возвращаться, повторяя эту операцию многократно, ибо не было никакой уверенности в том, что нас не ждут новые удары в этой пропасти, оказавшейся вдруг столь непонятной и враждебной к нам. Терялось ощущение реальности, события вокруг рисовались каким-то кошмарным сном во время тяжелой болезни, но весь ужас нашего положения состоял в том, что все это происходило наяву, а наше сознание никак не могло с этим примириться. Физической болью отдавалось то, что до дна, куда пошли наши товарищи, сейчас можно было бы добраться разве что на подводной лодке! И участь их представлялась нам трагической.


Продолжение следует
  
#4 | Анатолий »» | 19.03.2016 20:34
  
0
ГЛАВА 5

Группа Степанова после небольшого отдыха опять пошла вниз, а у нас снова потянулись томительные, бессонные часы ожидания, которые разнообразились только поступающими с поверхности неутешительными новостями о том, что все время идут дожди и что улучшения погоды не предвидится, да редкими ударами падающих на полиэтиленовый тент капель под аккомпанемент кажущегося сейчас зловещим журчания ручейка поблизости.

Глубоко потрясенные, мы молча предавались размышлениям о превратностях судьбы. Ее крутые повороты порою неожиданны; так и многочисленные опасности, подстерегающие нас в пещерах, зачастую совершенно непредсказуемы. Вот, например, экспедиция 87-го года. Одна из групп после тяжелой работы поднялась в подземный лагерь в нише на дне Большого колодца (-1025 м). Усталые спелеологи разделись, поели и заснули крепким сном. Трудно даже понять, по какой сверхъестественной причине некоторое время спустя проснулся севастополец Константин Гавриленко и увидел сквозь тонкий капрон подземной палатки зарево огня снаружи. Ложась спать, ребята не потушили уже гаснущую свечу, от нее загорелся тонкий слой мусора и наплывов парафина на мокром, грязном полу. Огонь перекинулся далее на лежащую в метре кучу мусора, и языки пламени от нее стали лизать стоящую рядом полиэтиленовую канистру с двумя литрами бензина, вплотную к которой стояла еще одна с пятью литрами. Поверхность емкости уже загорелась, когда Костя кошачьим прыжком подлетел к ней и выбросил под водопад. У нас существует расхожая шутка, обычно произносимая чересчур тепло одевающимися перед пещерой: "Я видел мороженых спелеологов, но жареных - никогда!". Оказывается, и это возможно, ибо лишь какие-то мгновения отделяли наших коллег от катастрофы в низкой, тесной, окруженной со всех сторон камнями нише. Кстати, после того случая мы отказались от использования бензина под землей. Гавриленко - один из опытнейших наших спортсменов, у него сработало накапливаемое годами чувство опасности в пещере. А вот у наших пропавших друзей таковое, увы, еще не появилось.

Посередине палатки, где мы сидели, трепетал огонек светильника, и временами в его хрупком, как человеческая жизнь, пламени мозаичными фрагментами, выхваченными из глубин подсознания, передо мною возникали картины наших прошлых экспедиций. Вот как будто наяву вижу, как в 85-м году с двумя товарищами спускаюсь по последнему колодцу перед галереей на -600 метрах. Вот мы на дне, на дне 85-го года, даже в самых дерзновенных своих мечтах не предполагая тогда, что вскоре оно опустится почти на километр. Распираясь о стены, медленно идем по галерее. Вода ушла куда-то по трещинам вниз. Сухо, в гидрокостюмах становится жарко, и от наших мокрых комбинезонов валит густой пар. После оглушающего рева водопадов на колодцах, пронизывающего холода все вокруг странно и необычно. Плавные формы рельефа, темно-коричневое глиняное одноцветье породы, глухая ватная тишина быстро меняют наше представление об окружающем, и, кажется, мы уже не идем, а медленно плывем в каком-то вязком тумане, а вокруг нас колыхаются, тают, появляются снова в другом обличии туманными видениями тени. Однако постоянное движение, струйки пота, бегущие по лицу, возвращают к реальности, появляется спортивный азарт. Что же дальше? Ведь раньше я сюда не доходил. Знаю лишь, что за месяц до нас здесь работала крупная украинская экспедиция, так и не сумевшая пройти глубже.

Под ногами начинает появляться вода. Вот ход расширяется и заканчивается небольшой камерой. Под стенкой лужа, в нее втекает тоненькая - с мизинец толщиною - струйка воды. Ага! Значит, она должна и вытекать где-то там, за стенкой. Ну-ка, попробуем! Сажусь в эту лужу, которая мгновенно мутнеет, так как чистой воды в ней тонкий слой на поверхности - ниже мягкая глина. Толкаю ноги под стенку, получается засунуть только до колен. Ничего страшного. Попробую ими прокопать для себя канаву в этом месиве. Понемногу выходит. Свод, под который я пытаюсь проникнуть, примерно на полметра ниже уровня. Наконец, где-то через четверть часа подобной возни я уже почти весь залез ногами вперед под свод. Жижа подступила к лицу, набрал воздуха, закрыл рот и снова вперед, вперед - и вот, когда уже стало заливать глаза, нащупываю носками ног ступеньку, уходящую наверх. Неужели? Сифон проходим?! Почувствовав удачу, начинаю двигаться энергичнее. Правда, вместе с тем ощущаю обжигающий холод поступающей сквозь неплотный и местами поврежденный гидрокостюм жидкой глины, окружающей меня. Вот решающий рывок - и я отфыркиваюсь на той стороне, волоча за собою каску, сорвавшуюся с головы в сифоне. Почистив пальцами, а затем языком стекла налобного фонаря и очков, встаю в полный рост и иду по галерее, напоминающей ту же, что и до сифона.

Три сезона мощные экспедиции останавливались, так и не дойдя до этого места. А мне повезло. Я здесь, в новой части пещеры! И теперь, когда сифон позади, кажется, что все прошло так легко и естественно, что даже не верится, что здесь до меня никого никогда не было. Впрочем, видимо, никто просто не отважился залезть в такую грязь по уши. Увлекшись исследованием, метров через 150 подхожу к узости, пройти которую с ходу не удается и, наконец, вспоминаю, что в одиночку в пещерах ходить не рекомендуется, да к тому же еще и забравшись черт знает куда! Почти бегом возвращаюсь назад, продираюсь через сифон - и вот я среди товарищей. Замерзшие Дмитрий Ковин из Перми и Дмитрий Стаценко из Симферополя начали уже волноваться. Радостная встреча, мой сбивчивый рассказ об увиденном.

Мы возбуждены, но настроение деловое. Решаем возвратиться немного назад в сухую часть пещеры и перекусить. Из-за огромных энергетических потерь под землей никогда не следует упускать такую возможность. За этим приятным занятием выяснилось, что ребята, азартно проверяя все щели в галерее пока мы шли к сифону, сильно порвали гидрокостюмы. Однако из двух комплектов штанов и рубашек (наши сухие гидрокостюмы состоят из двух соединяемых деталей) можно собрать одну пару. Стало быть, мне идти с одним партнером. Проявив истинное благородство, это право уступил Дима из Перми, сам оставшись сидеть на корточках у стенки со свечкой, обернувшись полиэтиленовой пленкой, не ведая, сколько ему поджидать нас.

Вновь погружение в жижу, где я помогаю идущему вслед за мною Диме Стаценко, придерживая его с другой стороны сифона за ноги и ориентируя его тем самым в нужном, мне уже известном направлении. Операция проходит значительно легче, чем в первый раз, ибо в глине сифона после двукратного прохождения образовался желоб. Пробегаем по знакомому ходу и, поработав в остановившей меня ранее узости около часа молотком, - дальше в неведомое. Галерея продолжалась, плавно набирая глубину, то расширяясь, то сужаясь настолько, что порою ее холодные объятья сжимали грудную клетку. Но наградой первооткрывателям после череды невзрачных глиняных стен было изумительное своим великолепием зрелище натечного убранства пещеры. Фантастические, совершенно немыслимых форм сталактиты, сталагмиты, геликтиты, другие, какие только существуют виды натечных образований с переливами иссиня-белого, нежно-розового цвета, желтого, красного местами полностью перекрывали ход. Прозрачные, тончайшие двухметровые сосульки волшебной бахромой струились со свода, издавая при прикосновении к ним чуть слышный малиновый звон. Очарованные, мы как будто перенеслись в детскую сказку, где все видится сквозь ажурную вуаль хрустальных нитей с кое-где подвешенными жемчужинами - радужно переливающимися на свету капельками воды. Нигде на поверхности, даже в самых заветных уголках своего воображения, нигде вы не встретите подобного.

Пораженные неописуемой красотой, чтобы не нарушить вечный покой этой хрупкой страны чудес, стараемся двигаться как можно аккуратней, но, увы, не всегда это удается, и тогда в тихом печальном звоне обломков слышится, будто сказочные гномы плачут тоненькими голосами, дергают за комбинезон, за шнур налобного фонаря, маленькими хрустальными молоточками отчаянно колотят по каске, скачут впереди бликами света наших тусклых фонарей, серебристой капелью роняют слезинки, сливающиеся в ручейки, то беззаботно щебечущие, то грустно вздыхающие: люди, кто звал вас сюда? Удивительная акустика, вечная темнота, сковывающий холод усиливают и без того переполняющие нас впечатления. Вот очередным призрачным видением мелькнет далеко впереди белоснежной занавесью одеяние феи, хозяйки этого каменного волшебства. Вот... Но, впрочем, сказки всегда рано или поздно кончаются: стены широко раздвинулись и оборвались грохотом водопада в зияющую бездну, воспоминание о мрачном величии которой сразу возвращает меня из грез к нашей, увы, такой горестной действительности. И зачем я вообще проник тогда сквозь этот проклятый сифон, зачем привел сюда с собою людей, помочь которым сейчас бессилен? Оправдано ли вообще наше безудержное стремление постоянно открывать что-то новое в пещерах, да и не только в пещерах? Всегда ли мы можем обратить себе во благо лавинообразно нарастающую совокупность знаний в науке и технике? Ведь каждый наш шаг за границу познанного - это риск, чреватый порою непредсказуемыми последствиями. Всегда ли мы задумываемся: а имеем ли мы моральное право сделать этот шаг? И всегда ли мы представляем, чем именно мы рискуем?

продолжение следует
  
#5 | Анатолий »» | 20.03.2016 21:46
  
0
ГЛАВА 6

Прошло уже более 10 часов после повторного ухода разведчиков вниз, но сведений о них не поступало. Ожидание стало невыносимым, и, чтобы хоть как-то ускорить подготовку к уже почти неизбежным спасработам, я отдал команду вернуться к нам двум нашим товарищам Дмитрию Нехамкину и Сергею Шарапову из Базы 600 и принести два контейнера с продуктами и снаряжением, запас которых на дне и у нас в Базе 800 иссякал. Пропавшая группа отсутствовала уже более двух суток. Умом мы все понимали, что шансы выжить у них минимальны, но сердцем никак не могли с этим смириться и, невзирая на переутомление, вызванное длительной тяжелой работой под землей, полны были непреклонной решимости делать все для их спасения. Велико было искушение сразу броситься нашей самой сильной штурмовой группой на дно, однако было очевидно, что сделать сейчас больше, чем группа Степанова, никто не может, да и следовало избегать риска пребывания лишних людей в опасной зоне, ибо никто не знал, насколько и как быстро может подняться уровень воды. Потрясение от происходящего было столь велико, что мы бы не удивились, если бы вода поднялась и до нашего лагеря!

Вынужден признаться, что осмысленные решения в такой ситуации даются с огромным трудом и требуют определенной выдержки. Положение руководителя экспедиции всегда очень не простое. Он должен уметь так скомбинировать часто различающиеся интересы участников, чтобы с возможно минимальными ограничениями свободы самовыражения каждого максимально эффективно решать общую задачу. На нем также при любых чрезвычайных обстоятельствах лежит груз моральной, да и не только моральной ответственности. И самое главное и самое сложное - он должен уметь в причудливом переплетении порою быстро меняющихся во времени обстоятельств, каждое из которых лишь с некоторой вероятностью воздействует на общий ход событий, принять оптимальное решение. Здесь успех определяется большим пещерным опытом, уверенностью в себе и в товарищах, а также кое-чем таким, что никогда не сведет творческое мышление, умение предвидеть, быть удачливым, наконец, к каким-либо формальным законам.

Так или иначе, мы ждали результатов второй разведки, и, пока их не было, напряженно размышляли. Прорабатывались самые невероятные ситуации, в которых могли оказаться потерпевшие, а также действия экспедиции по их спасению. Например, что делать, если они, плавая в подымающейся воде, закрепятся как-нибудь на потолке и, будучи не в силах больше терпеть ее холод, так и останутся на 30-40-метровой высоте после завершения паводка? Как нам снимать их? Но основные надежды возлагались на возможность отсидки группы Очкина в двух местах: в дальней части Галереи Григоряна у озера, где высота свода особенно велика, и в меньшей степени - в Крымском ходу, в его верхней точке у сифона Глюкало, поскольку уровень воды при максимальном подъеме был выше этого места.

Наконец, примерно через 13 часов после второго ухода группы поиска поступило сообщение, из которого следовало, что вода полностью освободила Галерею Григоряна и что нигде в ней пропавшие не обнаружены. Разведчики проникли уже в самое начало Крымского хода, и по их данным, основанным на скорости спада воды, он должен был полностью освободиться часов через восемь. Сообщалось также, что здесь найден пикетажный журнал Евгения Очкина, состоявший из тонких алюминиевых пластин. Таким образом, обстановка прояснилась. Настала пора действовать.

Прежде всего разведчикам, проработавшим уже более суток, была дана команда отдыхать. Моя же группа начала одеваться и готовится к спуску. Затем, поскольку продукты питания, физические и моральные ресурсы были на исходе, наверх был продиктован текст сообщения в Крым о сложившейся ситуации с просьбой о помощи. Мы могли своими силами вести спасработы еще примерно двое суток, но чтобы, делая все возможное для поиска потерпевших, продолжать эти усилия непрерывно и по их истечении, помощь была бы уже необходима. Поскольку из-за выхода из строя в грозу радиостанции оперативно связаться с Крымом не удалось, нам пришлось послать из Базового лагеря на поверхности двух человек вниз в ближайший поселок Бзыбь. Они должны были дать от моего имени официальную телеграмму о вызове спасотряда, а также по телефону обрисовать сложившуюся у нас обстановку. Прибытие спасателей к пропасти ожидалось примерно через сутки, и до их спуска на дно я рассчитывал вести поиск силами штурмовой группы.

Утром 8 сентября, на 17 сутки работы в пропасти, наши курьеры под барабанную дробь дождя, освещаемые всполохами молний, скрылись в разрывах окутавших горные вершины облаков, и через несколько часов в Крыму знали о случившемся. Здесь хочу уточнить, что, кроме как оттуда, быстро получить помощь мы не могли. Пропасть им. В.С.Пантюхина слишком сложна, и для спасработ в ней нужны специалисты высшей квалификации, которых, в общем-то, совсем не много, и быстро собрать из них отряд в то время можно было только в Крыму. Меры для его укомплектования были приняты немедленно. На следующее утро первая четверка спасателей под руководством одного из наиболее опытных советских спелеологов Сергея Бучного, президента клуба "-2500", должна была прилететь на кавказское побережье в город Сочи и оттуда на заказанном к их прибытию вертолете - на Бзыбский хребет, прямо к пропасти. Вечером в Сочи должен был собраться основной отряд из 10-12 человек, также способных работать на большой глубине, под руководством Владимира Кузнецова, председателя федерации крымских спелеоклубов, президента спелеоклуба "Бездна". Почти все спасатели спелеологи-любители, оторвавшись от своих дел, спешили прийти нам на помощь. Финансировать работы взялась государственная организация Крымская контрольно-спасательная служба, а также самодеятельный клуб "Бездна".

Вечером 8 сентября решались также некоторые организационные и юридические проблемы. В частности, был решен вопрос о допустимости расчленения тел погибших, ибо иначе их невозможно протащить сквозь многочисленные узости, если, впрочем, обстоятельства вообще позволят подымать их на поверхность. С патологоанатомами были проведены консультации о том, как это сделать непрофессионалам и как правильно упаковать части тел для транспортировки. Увы, в нашем деле с подобными обстоятельствами приходится считаться.

События же в пещере в это время разворачивались следующим образом. Физически и морально истощенная группа Степанова, в которую также входили Дмитрий Ковалевский, Юрий Васецкий и Валерий Жогло, вернулась наконец на Базу 1300-2. Люди уже давно переступили рубеж, отделяющий действительность от ее фантастического восприятия. Галлюцинации начали посещать их еще в Галерее Григоряна. Когда же разведчики медленно брели за водой, отмечая ее уровень спичками, видения продолжались, проявляясь у каждого по-своему. Для одного возникал образ подымавшейся над поверхностью воды как бы подсвеченной изнутри ноги в резиновом сапоге с отчетливо видимым рифлением подошвы, то руки в резиновой перчатке, призывно машущей и влекущей к себе в черную бездну. Другой ощущал непонятно как возникший, нестерпимо режущий запах роз. В любом случае, если из воды что-либо показывалось, кто-то из ребят обязательно бросался в нее и подплывал для проверки, но все это оказывалось просто плодами воспаленного воображения.

Но вот, предварительно позвонив мне, ребята разделись, поели и легли в палатку. Уже перед сном Валера приподнялся, чтобы задернуть ее полог и... замер на мгновение. Потом закрыл вход, и осторожно, будто не желая кого-то спугнуть, пятясь задом, отполз обратно и чуть слышно прошептал: "Там Очкин! Но он какой-то странный, будто прозрачный!". Затем с такими же предосторожностями из палатки выглянул Толя Степанов и увидел то же самое! Он окликнул приведение, и оно отозвалось нормальным человеческим голосом: "Ребята, у вас есть что-нибудь покушать?". А из колодца напротив показалась еще одна голова с тускло светящимся фонариком.

Штурмовая группа в это время уже оделась и, готовая к спуску, поджидала транспортируемые сверху продукты. Вот-вот они должны подойти. Телефонный аппарат у нас барахлит, и мы используем как ретранслятор мощный телефон в ПБЛ 600, где постоянно слушают дно, что, впрочем, делают и на поверхности. Забыв о сне, мы все уже третьи сутки находимся в состоянии крайнего нервного напряжения. Пока моя группа ждет, я лежу в палатке с телефоном под ухом. И вот - ударом по нему, от которого гулким эхом, казалось, задрожали стены вместе с невольно вырвавшимся криком У-Р-А-А-А!, слышу едва различимый в полуисправном телефоне, но эмоционально не менее заряженный шепот: "Они пришли, они пришли, они живы, все живы, с ними можно говорить, они живы, они настоящие, они нормальные, они живы, живы!!!".

Каждую минуту мы надеялись, верили, ждали этого сообщения, но положение наше становилось все безотраднее и тягостнее. И вот, уже почти помешавшись от осознания свалившейся на нас беды, мы теперь сходим с ума от радости! Все происшедшее кажется каким-то нелогичным, неправдоподобным. Да, стихия коварна, она дождалась нашей последней экспедиции, последней группы, ушедшей на дно. Она дождалась того, что мы позволили себе немного психологически расслабиться, решив, что раз работа на продолжение закончена, то все трудности уже позади, забыв, что даже просто прийти сюда - большое достижение. В череде успехов в этой пропасти мы как-то позабыли, что почти все глубочайшие пещеры мира за свое изучение требовали человеческих жертв. Да, природа нуждается в равновесии во всем, и на весы наших судеб, коль на одну их сторону мы желаем положить какие-либо результаты, на другую лягут - и с этим приходится считаться - тяжелые гири наших бессонных ночей, пота, а может быть, и сами жизни! Понимать-то мы это понимали, но когда приходится платить сполна, все представляется в ином свете. Даже самый пытливый и изощренный человеческий ум буйной фантазией своей не способен предусмотреть все сюрпризы, заготовленные для нас природой. Став на какое-то время игрушкой в чьих-то руках, мы попали в невероятную ситуацию, но еще более невероятным оказалось наше избавление. Это был действительно подарок судьбы.

Продолжение следует
  
#6 | Анатолий »» | 23.03.2016 19:35
  
0
ГЛАВА 7

Теперь самое время перенестись на дно и узнать, что же случилось с пропавшей группой Евгения Очкина, вернувшейся лишь через 54 часа. Оставив ПБЛ 1300-2, сходили в конец Галереи Григоряна к озеру и вернулись на Развилку. Потом сквозь узкую щель и полусифон попали в Крымский ход, где решили сначала посетить его верхнюю часть. Перекусив у Глюкала, продолжили движение в прежнем направлении и, дойдя до сифона, который я пытался преодолеть несколько дней назад, повернули обратно. Миновав отворот в Галерею Григоряна, группа пошла вниз, на дно пропасти, планируя на обратном пути делать топосъемку. Однако, пройдя совсем немного, спелеологи наткнулись на незнакомое озеро, преградившее им путь. Предположив, что они сбились с пути, начали было искать обход, как вдруг заметили, что озеро надвигается на них! И почему-то вода идет снизу! Бегом вернулись к повороту, но было уже поздно: из него, пенясь и шипя, шел сплошной поток. Выход закрыт, это ловушка! На мгновение люди замерли, осознавая трагедию своего положения. Но на переживания времени не было, вода подступала уже к ногам, и они начали вынужденное отступление обратно, вверх по Крымскому ходу. Черная гладь воды, подымаясь за 6 минут на один метр, неотступно преследовала наших друзей, и ощущение своей полной беспомощности в борьбе с ее мерным и неотвратимым наступлением вселяло ужас. Все это происходило бесшумно, и лишь изредка трагическое безмолвие нарушалось зловещими звуками выдавливаемого из щелей воздуха, похожими то на глухой стон, то на змеиное шипение.

Все выше и выше паводок вытеснял наших попавших в беду товарищей, и примерно через 12 часов такого отступления они подошли к своему последнему рубежу - Глюкалу. Далее, напоминаю, галерея постепенно понижалась, но вода наступала только с одной стороны и, не дойдя метров десяти до сифона и около 4 метров до потолка в самом высоком месте, стабилизировалась. Вид Глюкала поразил пришедших. Уровень воды в нем был метров на 5 ниже, чем при первом их посещении. Собственно сифон отодвинулся вглубь, и до него нужно было идти наклонно вниз около 10 метров. Последние несколько часов ребята шли молча и не могли заметить изменения тембра своих голосов. Здесь же, пораженный видом сифона, кто-то попытался присвистнуть от удивления, но из этого ничего не вышло. Голоса неузнаваемо изменились, воздух стал тяжелым, вязким, и все сообразили, что это последствия повышенного давления. Как видите, "приключения" сыпались на них одно за другим. Но, с другой стороны, это вселяло некоторую надежду на длительное сохранение пузыря воздуха над головой. Но если б в своде была бы хоть микроскопическая трещина, то тогда...

В общем, группа оказалась в естественном водолазном колоколе, и весь вопрос теперь заключался в том, на сколько еще может подняться давление, не выдавит ли оно водяные пробки сифонов, ведь, что за ними, мы так и не узнали. Но если даже вода выше не поднимется, то сколько она будет держать своих заложников - сутки, неделю, месяц? Пока лишь оставалось, сохраняя присутствие духа, ждать и верить в свое спасение.

Энтузиазм первооткрывателей и героические помыслы найти здесь еще что-то неведомое несколько поостыли. Уставшие от переживаний, люди, сбившись тесной кучкой, сберегая остатки тепла, сидели опустив головы, подавленные происшедшим, в небольшой камере со сжатым воздухом, со стоящей буквально у ног водою. Для экономии света оставили включенным лишь один фонарь. В эти тяжелые минуты характер каждого проявлялся по-своему. Евгений Очкин, как и положено руководителю группы, делал все, чтобы вселить в товарищей оптимизм, а как врач контролировал их состояние. Флегматичный Евгений Сандров, вверившись судьбе, спал. Кстати, не так давно он работал водолазом и оценил давление, в котором находился, примерно в 5 атмосфер. Галина Шемонаева, самая обаятельная и жизнерадостная из известных мне женщин-спелеологов, молча сидела на коленях у ребят и думала о своей маленькой дочери. (Я впервые упоминаю о присутствии женщин в нашей экспедиции, так вот, всего у нас их было три. Две другие - это жена Анатолия Степанова - Елена, тоже побывавшая на дне, и Галина Путинцева, принявшая на себя всю тяжесть обеспечения нас питанием). И, наконец, четвертый член этой группы, Василий Ерастов, вел научные наблюдения, фиксируя время, скорость подъема и спада воды.

Через несколько часов пребывания у Глюкала началось постепенное понижение уровня, освободившее метров пятьдесят галереи. Из щели сбоку от сифона, пульсируя, забил фонтан. Быть может, наличие этого канала и есть разгадка тайны его невнятного бормотания? Интересно также то, что оно незадолго до начала паводка прекращается. Однако пробудивший надежду спад воды вскоре прекратился, она снова поднялась, и даже немного выше прежнего. И опять только тишина, соответствующая плавному, почти незаметному течению времени, окружала ребят, прерываемая изредка лишь приглушенными звуками переливающейся где-то в недрах этой гигантской системы сообщающихся сосудов воды.

Уже около суток пребывали наши товарищи в западне у сифона, когда, наконец, начался медленный, но непрерывный спад воды, который, продолжаясь ровно сутки, позволил в конце концов им выскользнуть из Крымского хода в Галерею Григоряна. Подобрав по пути оставленные им на всякий случай группой поиска запасной свет и продукты, пошли в базу, где вскоре и произошла долгожданная встреча. Телефоны во всех лагерях залились радостным перезвоном. А еще через пару часов моя группа встретила еще ничего не знавших посланцев ПБЛ-а 600, и мы вместе снова пережили радость спасения, а затем отправили ребят обратно с Еленой Степановой, посетившей дно вместе с мужем, а сюда поднявшейся с нами. В Крымскую спасательную службу отбой тревоги поступил за 15 минут до выезда головного отряда в аэропорт.

На этом, увы, наши злоключения не окончились, ибо наверху шли нескончаемые дожди, а в пропасти бушевал паводок, превративший каждый колодец в дьявольски тяжелое препятствие. Отсиживаться мы больше не могли, так как уже израсходовали двухсуточный резерв продуктов. В общем, нам пришлось ввязаться в борьбу в самых неблагоприятных для себя условиях.

Здесь мы еще раз сумели оценить высокое качество системы подготовки крымских спелеологов. Один из важнейших ее принципов заключается в том, что каждый участник экспедиции должен отдать все силы для достижения общей цели. Даже если ты видишь, что партнер не может или не хочет поступать так же, а то и откровенно прячется за твою спину, не осуждай его. Продолжай работать, не замечая этого, будь в ладу прежде всего с самим собой, чтобы и через много лет ты мог сказать себе: я не сломался тогда, я все отдал для победы, я был и остаюсь настоящим мужчиной! Группа, где исповедуют эти принципы, способна творить чудеса, и наш выход со дна пропасти в невиданный еще здесь паводок был одним из таких чудес! Ввиду чрезвычайной ситуации разработанный ранее план выемки снаряжения пришлось изменить. Мне предстояло решить, что же делать с группой Очкина после длительного пребывания под высоким давлением. Ситуация была уникальная, и я опасался, что оно может вызвать отрицательные физиологические последствия через некоторое время, особенно после того, как у них пройдет состояние эйфории. Пока ребята держались бодро, но меня это не успокаивало. Посоветовавшись, решили, что они отдохнут минимально необходимое для них время - ориентировочно 15 часов - и начнут подъем при поддержке снизу группы Степанова, периодически выходя на связь со мною. Я намерен был встретить их в Базе 800. Так и сделали, но получилось опять не совсем то, что мы ожидали.

Женя Очкин с товарищами ровно через 15 часов двинулся наверх и, используя кратковременный спад воды на колодцах, через десять с половиной часов без проблем достиг ПБЛ 800. А вот с группой Степанова все оказалось намного сложнее. Приняв на себя основную тяжесть поисковых работ, ребята не успели восстановить силы. Как ни торопил я их с выходом, все равно они, собирая лагерь и уничтожая накопившейся мусор, задержались на 8 часов. За это время опять полило как из ведра, возникли серьезные трудности при подъеме, особенно на Большом колодце. На его крохотных уступах бушевал свирепый шторм и гуляли самые настоящие волны, уклониться от которых было невозможно. Уже более 20 часов прошло с начала подъема группы. Примерно столько же группа Очкина отдыхала в базе, а моя, стуча зубами от холода, сидела на камнях вокруг, изредка согреваясь чаем, расходуя последние запасы горючего. Уводить свою группу наверх, не дождавшись подхода ребят снизу, я не мог, ибо она сейчас была последним надежным резервом. Длительное отсутствие Степанова заставило нас волноваться, и, чувствуя неладное, я попросил моих товарищей - двух Александров одеться и пойти им навстречу до верха Большого колодца.

Уже перед самым их уходом снизу вышел Дима Ковалевский. Заплетающимся от усталости языком он сообщил, что все преодолели Большой колодец и медленно движутся в лагерь. Александров и Варфоломеев пошли им на помощь, и через пару часов мы все собрались вместе. Вид пришедших снизу был просто ужасен. Люди в изорванных комбинезонах и гидрокостюмах, шатаясь и невнятно бормоча, пытались нам что-то объяснить, пока мы помогали им раздеваться. Получилось небольшое столпотворение: сразу 11 человек на площадке в несколько квадратных метров. Но вскоре группа Очкина ушла наверх в ПБЛ 600, а моя, приводя в чувство команду Степанова, готовилась выйти следом. С этого момента нам удалось в основном восстановить слаженное взаимодействие всех групп в пропасти. И хотя паводок продолжал неистовствовать, мы, стиснув зубы, медленно, но верно пробивались наверх.

Особенно тяжело было обессиленной группе Степанова. Преодоление же закрытого сифона на -640 м в поврежденных гидрокостюмах потребовало от них настоящего мужества. Сам Толя Степанов - личность оригинальная. Им созданы уникальные конструкции зажимов для подъема по веревке, подземных кухонь, телефонов и многих других типов снаряжения. Им разработан также ряд приемов работы на веревках при использовании ножных зажимов и оригинальные способы спасения пострадавших. Степанов - это хорошо известный в приключенческой литературе, классический тип по-детски увлеченного, рассеянного ученого. Но, пожалуй, самым ярким его качеством является способность в любую минуту, часто в ущерб себе, оказать помощь товарищам, и бескорыстием своим он даже превосходит собственный технический талант. К тому же он еще и мастер на все руки. Все эти качества Анатолия особенно ярко проявились во время трагических спасработ после ужасного землетрясения 1988 года в Армении, в которых многим из нас также довелось участвовать.

Не обошлось у нас, увы, и без травм. Елена Степанова сорвалась с последнего в пропасти трехметрового уступа в нескольких метрах от поверхности и сломала ногу. Вообще-то я противник участия женщин в экспедициях в сложные и тяжелые пропасти, но иногда их эмоциональный натиск сдержать невозможно. Мы старались освободить Елену от тяжелой работы по выемке снаряжения, но даже подъем налегке с такой глубины отнял слишком много сил. Ей быстро оказали первую медицинскую помощь, и она была отправлена первым рейсом вертолета в больницу. В конце концов погода улучшилась. А утром 12 сентября моя группа вышла на поверхность.

После длительного пребывания под землей это всегда долгожданное событие, а уж после этой экспедиции - точно будто из ада в рай. Пожалуй, только гениальный писатель мог бы выразить все оттенки чувств, испытываемых человеком после многих дней холода, грязи и мрака. Мир полон ярких красок, солнечного света и тепла, богат и разнообразен чрезвычайно. Цвета необыкновенно сочные, каждая травинка, каждая прожилка на ней хорошо видны, а каждый листок и камешек кажутся родными и близкими. А море запахов вокруг! А лазурное небо, обрамленное алмазным ожерельем раскинувшихся далеко вокруг снежных хребтов и вершин! И вы буквально пьете этот мир, и наслаждение ваше не знает меры, а восторг - предела! Как жаль, что человек быстро привыкает ко всему, и через некоторое время опять глядит на все скучающим, уже давно ко всему привыкшим взором.

Но проходит несколько месяцев, и, несмотря на данные себе в очередной раз страшные клятвы никогда больше и ни за что на свете не опускаться под землю, манящий зов бездны властно притягивает вас, заставляя пуститься в очередную авантюру. И опять холод, грязь, адская работа, порою и за гранью человеческих возможностей, всего лишь для того, чтобы несколько минут особенно ярко ощущать, насколько все-таки прекрасна наша планета!..

А 14 сентября, на 22 сутки работы под землей, все, включая и группу Степанова, вышедшую последней, собрались на поверхности. Погода ухудшалась, и мы, не вылетев в этот день, могли застрять в горах на неопределенное время. Но в конце концов все завершилось благополучно. Часть участников и основной груз были эвакуированы утром первым рейсом вертолета, остальное имущество собрано и упаковано. Мужественные летчики Сочинского авиаотряда нас не подвели. Через час после того, как все собрались на поверхности, перед заходом солнца прилетел наш последний вертолет. Не прошло и получаса, как мы были у моря, и его бескрайняя широта и мягкое спокойствие постепенно снимало то напряжение, в котором мы находились последнее время.


Продолжение следует
  
#7 | Анатолий »» | 24.03.2016 19:32
  
0
ГЛАВА 8

В заключение я хотел бы несколько слов сказать о районе нашего путешествия, расположенного в прекрасной стране Абхазии - одном из чудеснейших уголков планеты, с жителями которой у нас всегда были самые добрые отношения. Пропасть находится в западной части Бзыбского хребта, южнее Большого Кавказского. Район ограничен с севера и запада долиной реки Бзыбь, а южная граница проходит по линии вершин Напра и Чипжарга. Рельеф - северные склоны крутые, обрывистые, западные - от пологих до средней крутизны, поросшие травянистой растительностью, кустарниками, большей частью труднопроходимые. Южная и восточная часть района представляет собой карстовое плато с высотными отметками от 1800 до 2300 метров и выше, покрытое густой альпийской растительностью. Главные вершины района - г. Напра (2335 м), г. Большая Чапара (2370 м), г. Абац (2195 м). Бзыбский массив слагают нижнемеловые и верхнеюрские известняки мощностью более 2000 метров, характеризующиеся сложным тектоническим строением и сильной трещиноватостью. Самым мощным источником района является источник Джирхва неподалеку от Голубого озера, расположенного возле шоссе посередине между городом Гагры и озером Рица. Его дебит колеблется от 150 до 4000 л/сек, а по последним данным и более. На юге массива располагается крупнейший источник Кавказа - Мчишта (средний многолетний расход 9.5 куб.м/с, максимальный - 197). Реальные гидрогеологические связи этих источников с конкретными водосборами во многом не изучены. Вход в пропасть находится на высоте 1800 м, разгружается она, по предварительным данным, через источник Джирхва (высота около 250 м). Что же касается ее глубины, то результат 1508 м, вполне возможно, будет увеличен. Она определялась сопоставлением результатов нескольких топографических съемок, проводимых при помощи горных компасов, эклиметров и рулеток. Результаты получались в пределах 1500-1550 метров и даже 1570! Для уточнения использовались вертолетные высотомеры, давшие общую глубину 1500 м. Однако в таком серьезном вопросе мы решили пока руководствоваться минимальными оценками и с уважением отнесемся к попыткам будущих - в том числе и международных - экспедиций уточнить эту цифру. Отчасти наш минималистский подход объясняется боязнью бума рекордомании, ибо весьма вероятен наплыв в пропасть потоков спелеологов, качественный уровень подготовки которых может оказаться недостаточным для нее. Впрочем, сам я полагаю, что указанная цифра 1508 м как раз соответствует действительной глубине, которая в любом случае не превысит 1550 м.

Теперь о результатах моей экспедиции. Во-первых, мы выяснили, что глубже пропасть непроходима, хотя за сифоном-озером, вполне возможно, удастся отыскать новые галереи и залы. Во-вторых, на дне мы столкнулись с паводком, который начался не "сверху", а "снизу", и лишь затем дал о себе знать увеличением воды на колодцах, что является результатом дождя непосредственно над входом в пропасть. Значит, поводок на дне может быть следствием осадков в каком-то другом месте и, вероятнее всего, в районе каррового поля, что начинается в 3 км восточнее входа, на высоте 2300 м. Это обстоятельство делает угрозу затопления нижних галерей пока труднопредсказуемой, а работу в них, соответственно, крайне опасной. В-третьих, найден новый - Севастопольский - ход, к сожалению, не отснятый нами, и остается лишь предполагать, что он ведет в верхнюю часть Крымского хода. В-четвертых, мы, хотя и по счастливой случайности, сумели не потерять в паводок никого из наших товарищей, что и является, конечно, самым главным. А ситуация, в которой они побывали, уникальна! Трудно сейчас сказать, при каком же точно давлении они находились более суток. Однако проведенные впоследствии консультации с опытнейшими черноморскими водолазами с более чем 30-летним стажем работы подтвердили, что эффект искажения звука начинается с глубины 37-38 м. Следовательно, как это ни удивительно, следует принять точку зрения Евгения Сандрова, то есть считать давление соответствующим глубине примерно 50 м! В-пятых, мы доставили снаряжение свое и наших предшественников с Бзыбского хребта обратно в Крым. В-шестых, наша экспедиция доказала разумность тактики штурма, опирающейся на наличие большого количества подземных лагерей, запасного питания и снаряжения. Собственно, заранее обеспеченный повышенный запас прочности и позволил нам самостоятельно выйти из тяжелого положения. И было бы несправедливо не упомянуть здесь участников, которые не встречались в рассказе, но которые внесли, работая в пропасти, свой вклад в наше общее дело. Это В.Богомолов, С.Бондал, А.Батищев, А.Елисеев, В.Пашков, А.Шмачко, В.Чухланцев. Мы благодарны также Г.Пантюхину, С.Бучному и В.Кузнецову за их неоценимую помощь в организации экспедиции.

И наконец, о перспективах. Пропасть им. В.С.Пантюхина обладает большими потенциальными возможностями увеличения глубины за счет обнаружения более высоко расположенных входов. Так, в километре от пропасти имеется шахта Богуминская, связанная с ней гидрологически, вход которой на 200 м выше. Пока серьезный поиск новых верхних путей почти не проводился. Между тем - что особенно ценно - он доступен практически каждому человеку и не требует организации сложных и дорогостоящих экспедиций, состоящих из суперспелеологов. Да и места вокруг красивейшие! Так что мы ждем здесь в ближайшие годы новых успехов.

Тяжело нам дались прежние достижения, некоторых они сломили, некоторые ими удовлетворились, но в основном мы, пережив период сомнений и колебаний, снова обрели уверенность в себе. Ведь мы спелеологи и свободно дышим только в пещерах, а они снова ждут нас!

И последнее. Хочу заметить, что, хотя я вел повествование от первого лица, описывая свои собственные впечатления, мне не хотелось бы, чтобы у вас сложилось преувеличенное представление о собственной моей роли в исследовании пропасти. Всегда следует помнить, что изучение сложных пещер - это труд многих спелеологов-энтузиастов, как правило, остающихся неизвестными. Их упорству, скрытому от широкой общественности героизму, горячему желанию прийти друзьям на помощь я и посвятил свою работу.

Севастополь, 1989-94 гг. Пещера имени В.С.Пантюхина. Хронология исследований.

(Составлена В.Киселевым)

- 1979 г., лето (До 1989 года все экспедиции проводились в летний период (июль-август), крымскими группами руководил Г.С.Пантюхин, пермскими - С.С.Евдокимов) - крымская экспедиция под рук. Г.С.Пантюхина. Найден вход КР-1, пещера пройдена до верха К-110 (-70 м).

- 1980 г. - продолжение работ крымско-чешской (Богумин) экспедицией, пещера пройдена до -300 м. Нехватка веревок, спасработы в К-110.

- 1981 г. - крымско-пермская экспедиция, пещера исследована до -550 м.

- 1982 г. - крымско-пермская экспедиция, пещера пройдена до -640 м.

- 1983-84 гг. - несколько посещений пещеры со спортивными целями.

- 1985 г. - крымско-пермская экспедиция, пройден глиняный сифон на -600 м.

- 1986 г. - крымско-пермская экспедиция, спуск до -1025 м.

- 1987 г. - крымско-пермская экспедиция, спуск до -1465 м.

- 1988 г. - три крымских и одна украинская экспедиции. Спуск до дна (-1508 м), прохождение новых галерей на дне, погружения в сифоны.

- 1989 г., июль - сибирско-крымская (Керчь и Феодосия) экспедиция, спуск до -600 м, сворачивание работ из-за гибели керченского спелеолога на К-110; одновременно - грузино-словацкая экспедиция.

- сентябрь - грузино-болгаро-французская экспедиция с навеской SRT до -600 м.

- ноябрь - ленинградская экспедиция до сифона на -1320 м.

- 1990 г., лето - Усть-Каменогорск Крым (Керчь и Феодосия) Литва, экспедиция SRT до -1300 м.

- август - днепропетровская экспедиция.

- 1991 г. зима - днепропетровская экспедиция.

- июль - испано-литовская экспедиция с участием феодосийцев, навеска SRT, намерение погружаться на дне. После падения вертолета и травм участников ограничились навеской до -700 м.

- август - посещение пещеры французской группой (рук. П.Жоливье) до -600 м. Далее группа работала с львовянами в К-3 (пещера Абац, -500 м).

- август-сентябрь - грузино-польская (Бельско-Бяла) экспедиция. Из-за утраты большей части веревок работа была ограничена верхними участками. Первопрохождение нового ствола в К-110 и выход в параллельную ветвь до -340 м.

- 1992 г., август - крымско-сибирская экспедиция с целью погружения в сифон "Озеро". Из-за недозаезда участников прохождение завершилось на -600 м.

Продолжение следует
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
 
© climbing.ru 2012 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites
Экстремальный портал VVV.RU ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU