Стена. Документальная повесть.

СТЕНА. Документальная повесть.

История со Стеной чем-то напомнила мне те дни, когда мальчишкой я бегал за грибами. У каждого охотника за грибами есть свои приметы, любимые места и приёмы. Одной из любимых моих уловок было посмотреть назад. Оглянуться и засечь лесного упрямца, прячущегося в укромном местечке...

Так случилось и со Стеной. Когда это произошло - в 1990 году - было время, в котором альпинизм и горы находились не на первом месте в нашей жизни. Шла коренная ломка всего, что составляло тогда ту нашу жизнь. На этой реке - реке Жизни - вовсю трещал и взламывался лед. Его уносила вода, и казалось, что поток будет таким чистым всегда.

В этом ледоходе гималайская экспедиция ВДФСО профсоюзов прошла практически незамеченной. Для меня. Да и для всей страны.

И только спустя пять лет я оглянулся...

Толчком послужил материал в Climbing 'е 94-го года, журнале американских альпинистов. Большая - на четыре разворота - статья рассказывала о моментах истории покорения Стены. В центре все-таки оставалось восхождение Томо Чесена и подробно разбиралось, мог - или нет - пройти он Стену. Практически одновременно попался мне на глаза сборник Сенсация, которую не заметили , изданный в Днепропетровске, большая часть которого была посвящена Стене и экспедиции ВДФСО. Читая книгу, умом я понимал, что восхождение было незаурядное; но мало ли крутых стен, неприступных в понимании предыдущих поколений, в конце концов покорялось человеку. И в центре моего интереса оставалась интрига, связанная с восхождением Чесена.

В начале 96-го номер личного факса словенца я держал в руках. Но были какие-то дела и я всё откладывал. В сентябре из Словении, с этапа молодёжного Кубка Европы вернулся Володя Кауров, тренер сборной питерских скалолазов. Он рассказывал о соревнованиях, о том, как много народу там ходит по горам и скалам, как повсюду - наподобие наших спортивных снарядов во дворах - стоят скальные тренажёры. А кто ставил трассы на Кубке? - поинтересовался я. Томо Чесен... Знаешь, крутой парень. И в отличной форме. Лазает так, что даже не знаю, кто из наших - я альпинистов имею ввиду - может с ним сравниться . Больших деталей Володя припомнить не мог, его на Кубке занимали иные заботы.

В начале ноября мы с Кауровым сидели в зале Дворца детского спорта в Москве и обсуждали шансы его ребят в проходящих стартах. Шел Чемпионат Мира по скалолазанию среди юниоров. И тут мимо нас прошёл высокий смуглый парень лет 35-ти с правильными чертами лица, копной чёрных волос шалашиком . Смотри, на Чесена похож , - толкнул я Володю.

Так это он и есть. У него же сын тут выступает по младшей группе . Выбрав момент, я подошёл к Томо. Начало беседы прошло в выяснениях, на каком языке мы можем общаться. Я знал десяток английских слов и надеялся на славянские корни моего визави. Однако он в таких же отношениях оказался с русским. Не сработала моя надежда и на нулевой вариант - словацкий язык. А вот язык портов - смесь всего, что помнишь - дал результат: визитку и согласие Чесена ответить на письмо с вопросами.

По дороге в Питер я думал, о чём именно его спросить; ведь вопросов ему и до, и после Стены задавали немало. И желание узнать побольше о всех обстоятельствах привело меня на Староневский, в Центр Экстремального Туризма Нева , к человеку, когда-то державшего Стену за пуговицу . Человека звали Николай Тотмянин. Несколько часов он подробно рассказывал, как они брали Стену. Как Стена брала их. Я слушал и... по-прежнему, не понимал. До тех пор, пока видик не скушал Колину кассету. Пошли кадры: стандартные виды Катманду, дервиш или йог, которого я видел на слайдах 5 или 6 экспедиций, пейзажи подходов, монахи и молитвенные мельницы - гениальнейшее изобретение непальских лам, базовый лагерь, первый выход наверх. А потом пошли кадры Стены. В тех ракурсах, которых я не видел ни на одной фотографии. Стена пошла крупным планом. И вот тут-то меня проняло. Только тут, когда я всё увидел как будто своими глазами и моего жалкого воображения хватило добавить к картинке в телевизоре снег, ветер, сухость в горле, будто набитом чертополохом, недостаток кислорода, дьявольский холод, и много чего ёщё, испытанного самим в небогатом альпинистском опыте и максимально достигнутой раз в жизни семитысячной высоты - только тогда я понял, почему великий Месснер называл её Стеной двадцать первого века , не веря, что до 2000 года найдутся силы и люди, способные пройти её до конца. Я понял, почему французы и русские, американцы и англичане выразили сомнение в свершении Томо Чесена. Я понял, почему прохождение Стены до сих пор считается САМЫМ СЛОЖНЫМ и ТРУДНЫМ маршрутом в истории мирового альпинизма. Маршрутом на ЮЖНУЮ СТЕНУ ЛХОЦЗЕ.

ЧАСТЬ 1
Четвёртая вершина мира. Ближайшая соседка Эвереста, соединенная с ним Южным седлом, Лхоцзе немало повидала муравьиного племени, именующих себя человеками. На её 8516 метров эти пигмеи впервые замахнулись в 1955 г. Но выше 8100 пройти не удалось. Годом позже швейцарцы в лучших альпинистских традициях того времени взбираются на острую, как игла, вершину. Потом следует долгое затишье, и лишь через 21 год альпинисты вновь поднимаются на вершину.

В 1964 пал последний восьмитысячник - Шиша Пангма. И уже в начале 70-х начинается следующая фаза альпинистской эволюции в Гималаях: штурм гигантов по труднейшим путям. Пионерскими на этом пути стали маршруты на Аннапурну (англичане по южной стене, май 1970), Нанга-Парбат (немцы по Рупальской стене, 1970 г.), Макалу (французы по северному ребру, май 1971 г.). В этом же ряду стояла и первая попытка (1973) покушения на Стену. Однако лидерам японской экспедиции удается едва осилить треть маршрута.

Два года спустя, весной 75-го, под Стену подступают итальянцы, ведомые опытнейшим Рикардо Кассинном. Пусси, Гонья, Месснер атакуют стену. Но 20 апреля огромная лавина, объём которой оценивался цифрой 1 000 000 куб. м, сметает базовый лагерь, делая невозможным дальнейшее проведение экспедиции. Альпинисты отступают с отметки 7450 .

Позже Райнхольд издаёт свою книгу Арена одиночества . Там, в рассказе Южная стена Лхоцзе в 2002 году , жанр которого определён как фантастический, он описывает прохождение Стены в 2002 году четверкой восходителей в альпийском стиле. С тех пор и пошёл гулять этот слоган - Стена 21 века . Требуется ли ждать этого до 2002 года? - дерзко спрашивал известный польский обозреватель Юзеф Ника на страницах болгарского туристского еженедельника Эхо в 1980-м. Действительно, осенью 80-го, никто иной, как Алеш Кунавер, один из лидеров югославского и мирового альпинизма, заявил о том, что весной следующего года они идут...

У югославов к этому моменту уже был большой опыт - и побед, и поражений - в битвах с гигантами. Целый ряд имен - Нейц Заплотник, Стане Белак, Вако Шламбергер - были в обойме всемирно известных. Тем не менее, национальная Федерация альпинизма без скидки на старые заслуги предъявила ряд требований к кандидатам. Очень высоких требований. Летом 80-го на двадцать мест в экспедиции претендовало 26 человек. Но, по мнению отборочной комиссии, только четверо полностью отвечали выдвинутым требованиям по результатам отбора. Хотя, вроде бы, народу, умевшего ловко управляться с верёвкой и ледорубом, в Федерации в те годы хватало. Только в одной Словении числилось 99770 членов Горного союза.

После завершения экспедиции спортивная пресса всего мира в разделах Альпинизм была утыкана восклицательными знаками. Югославы прошли Южную стену Лхоцзе!!! Ниже немного стыдливо добавлялось: Хотя и не достигли вершины . И только девять лет спустя, когда Стена действительно была пройдена, всё стало на свои места. Югославы поднимались вариантом левого контрфорса (кстати, по общему мнению, более простого). Одна из связок достигла высоты 8150 м, что и было наивысшим достижением экспедиции. Этих отметок потом достигали и другие - Кукучка, Месснер, Профит - и все так же отступали вниз. Остававшиеся до вершины 400 метров (по вертикали) были истинно решающими, с неуменьшающейся степенью сложности. А с учетом высоты - так и увеличивающейся.

Поэтому говорить о прохождении стены было несколько преждевременно. Искренне ли заблуждался Кунавер или любой ценой хотел быть первым, теперь уже не узнать, не спросить. Алеш погиб в авиакатастрофе. Вместе с Тони Хаблером летел над любимыми горами, когда отказал двигатель геликоптера...

После югославов Стену ненадолго оставили в покое. В 84-м под неё приходят чехи, в 85-м - поляки и снова французы. Файн и Фоке в альпийском стиле достигают 7400 ... А горы, - как в песне, - стоят неприступной стеной, других чудаков поджидают .

Новый всплеск происходит в конце 80-х. Французы, снова поляки, русские - все словно сошли с ума; все считали, что если не они, то тут же другие уведут из-под носа тернии и венки Стены. Началась гонка. Фатальная гонка.

В 87-м лидеры польского альпинизма Кжиштов Виелицки и Артур Хайцер достигают 8300 , но на этом польска сгинела ...

Весной 89-го под Стену пришла команда Месснера, куда были приглашены звёзды европейского альпинизма. Райнхольд считал Стену с точки зрения архитектоники одним из замечательных памятников природы в мире. Месснеру казалось, что он знает секрет успеха. Осмысливая шестнадцатилетний опыт покорения стены, Райни уверял, что есть только один ключ для её преодоления. К этому времени Месснер был организатором пол-сотни экспедиций и 40 из них руководил лично. Но при этом он всегда стремился к активной работе на маршруте, лидированию и покорению вершины. В этот раз Райнхольд хотел, чтобы всё было иначе. Когда команда стартовала 24 марта из Мюнхена, он не хотел идти на вершину. Он хотел хоть немного побыть с семьёй, поэтому взял с собой в базовый лагерь жену Сабину и маленькую дочь Магдалену. Но в базовом на высоте 5200 было ветрено и прохладно - странно, что многоопытный папаша-альпинист не мог взять это во внимание прежде. Да и спальный мешок - не лучшая постель для 15-месячной девочки.

Через несколько дней женщины улетели в Европу. Проводив их, холостяк Райнхольд вернулся под Стену. В базовом царила атмосфера скептицизма. Пожалуй, только трое - старый товарищ по многим передрягам Ганс Камерландер, да уже знакомые нам Виелицки и Хайцер - были готовы вступить в борьбу. Остальные недомогали или, как выразился Райнхольд, им недоставало необходимого для такой стены энтузиазма . И делал вывод: Поэтому через четыре недели мы должны провалиться .

В составе команды также были: француз Кристоф Профит, выходец из Южного Тироля Роланд Лоссо, испанец Эрик Лукас и группа поддержки из трёх представителей Франции.

Месснер считал, что он не вправе отдавать приказы: каждый должен быть волен действовать на горе по своему усмотрению и использовать результат общих усилий. Целый ряд обстоятельств, казалось, предполагал успех. Часть людей была схожена в предыдущих экспедициях. На стене не было конкурентов. В течении четырёх недель стояла хорошая погода. Да и сама Стена была мощным стимулом, чтобы десяток восходителей присягнули ей во имя общей цели. Но выше 7200 звёздам , а именно - связкам Профит-Камерландер и Виелицки-Хайцер - подняться не удалось. Много дискуссий, споров и демократии привели к чрезвычайно медленному продвижению вверх, что в итоге привело к отступлению, так как погода испортилась, каждый день шёл снег, лавины лупили, как киллеры в постперестроечной Москве. После этого предприятия великий Райнхольд окреп в убеждении, что Стену нужно штурмовать маленьким сыгранным коллективом. Может быть - зимой. Может быть - в альпийском стиле. Во всяком случае, и четырнадцать лет после своего появления рассказ из Арены одиночества оставался фантастическим...

Потом пришла эпоха соло-безумцев . И первым в этой цепочке готовился стать 38-летний Марк Батар. Он намечал атаку Стены в одиночку осенью 89-го. Однако все силы у него отняла трёхкратная попытка штурма Эвереста. Он планировал совершить соло- забег за 24 часа; совершил предварительное акклиматизационное восхождение на Чо-Ойю. И хотя Эверест ему покорился с третьей попытки, на Лхоцзе сил уже не осталось. Возможно разумное решение пришло к нему и под впечатлением в воспоминаниях о другом французе, Николя Жеже.

33-летний парижский врач вошёл в элиту французских восходителей благодаря серии рекордных восхождений в Альпах, одиночным штурмам в Перуанских Андах, победе над Эверестом осенью 1978 г. Но наибольшую известность ему принёс осуществлённый в 79-м медицинский эксперимент, поставленный на себе в условиях высокогорья. 60 дней (!) провел он в одиночестве на вершине Хуаскаран (6768 м!), проводя наблюдения за своим организмом и психикой. Так он хотел доказать свою веру в то, что возможности человеческого организма почти не ограничены. В конце 70-х, когда пользование кислородом в восхождениях на восьмитысячники было непременным атрибутом, Жеже считал, что при качественной тренировке вкупе с хорошей организацией восхождения, альпинист может работать выше восьми тысяч без кисляка . И без ограничений во времени. В 81-м он хотел подтвердить эту гипотезу, организовав специальную экспедицию выживания . В те годы это была очень смелая теория. Дискуссия на эту тему продлится до нынешних дней, остро затронет наших альпинистов, проходя красной нитью через все первые гималайские экспедиции Союза. И представители питерской школы - Балыбердин, Шустров, Никифоров, Медник etc. - блестяще подтверждали теоретизирования французского врача в части восхождений в зоне смерти , вполне осуществимых без кислородного оборудования. Что же касается оппонентов Жеже, утверждающих, что клетки головного мозга на таких высотах отмирают и не восстанавливаются, то по виду наших питерских гималайцев я бы пока не стал утверждать данное...

Весной 1980-го Николя в сопровождении своего товарища прибывает под Стену. На штурм в альпийском стиле, как и было намечено, выходит в одиночку. Он достигает 8100 , но 1 мая, после восьмидневной пурги, его перестают наблюдать и никаких сигналов от него не поступает. Ничего не даёт и осмотр Стены с борта вертолёта.

Остались не осуществленными планы, не завершена обработка материалов с Хуаскарана Хотя в 1980-м Месснер совершит своё феноменальное соло-восхождение на Эверест. И совершит его без кислорода, подтверждая идеи Жеже...

После Батара стартовал Ежи Кукучка, второй восходитель в мире, покоривший все 14 восьмитысячников. И если у Месснера ушло на это 14 лет, у поляка, стартовавшего на этой сверхдлинной дистанции девятью годами позже, - только восемь. Правда, второму всегда легче. Свой марафон Ежи завершил в 87-м. А осенью 89-го он со своей командой прибыл под Стену. Поставив шесть высотных лагерей, восходители устроили ревизию . Стало ясно, что по силам идти дальше могут только сам Ежи и Рышард Павловский. Отработанный маршрут заканчивался примерно на 8150 . Значит, надо было набирать еще свыше трехсот метров по вертикали и делать это в альпийском стиле, ведь подсобить им никто не мог. Пошли, максимально облегчившись. Для страховки взяли семьдесят метров 7-мм репшнура. Поначалу страховались на двойном. Кукучка шел первым; решил, что уже выходит на гребень и переделал страховку с двойной на одинарную. Когда поднялся выше, понял, что путь преграждает непроходимый снежный карниз. Взял правее, ушел за перегиб по довольно сложным скалам. Видно, всё-таки надеялся, что до гребня рукой подать - иначе принял бы напарника и пошел с более надежной страховкой. Что послужило причиной срыва, Рышард не знает. Видел только, как Ежи пролетел в стороне и его сильно било о скалы. Что такое 7 миллиметров при таких сопутствующих факторах ?..

За Кукучкой зимой 1990 г. пришли ещё два безумца и тоже - в стиле соло.

Одним из них был уже известный Марк Батар, мало-мальски пришедший в себя после Эвереста (может, у некоторых клетки действительно отмирают?). Вторым стал Кристоф Профит. Участник Экспедиции Месснера был заворожен Стеной. Это был его третий - и не последний - подход. 28-летний любимец французской публики, умело подающий себя в прессе, добрался до 7300 . Но гималайские зимние ветры обладают одной характерной особенностью - вынимать душу из любого существа, и, чуть живой, Крис скатился вниз. Стоит ли говорить, что попытка Батара была столь же результативна.

Следующим стал словенец Томо Чесен...

По тексту публикации журнала "ЭКС" 1-1998 и лекции в РГО в 2018 г.

(продолжение следует)

Автор: Сергей Алексеевич Ш.

Источник: https://www.facebook.com/groups/rusalpfederation/

Комментарии (1)

Всего: 1 комментарий
  
#1 | Анатолий »» | 02.11.2020 17:05
  
0
СТЕНА. ЗАГАДКИ ЧЕСЕНА

Стена Лхоцзе Чесен в альпинизме - фигура мирового масштаба. Уроженец маленького городка Кран, родившийся 5 ноября 1959 г., он с юности выдвинулся в ряды лучших альпинистов Югославии и почти сразу заявил о себе, как о приверженце сверхэкстремальных маршрутов и условий. Зимой, в темпе, по скальному крутяку - вот условия задач, которые он любил решать. И решать в стиле “соло”. Заговорить о себе Томо заставил в марте 86-го, пройдя в течение всего лишь шести дней эталонную классику стенных Альп: Гран-Жорас - 4 часа, Маттерхорн - 10, Эйгер - 12! В том же году он за 19 часов в альпийском стиле поднимается на Броуд-пик, даже не разбивая базового лагеря. Ну, Броуд считается сравнительно легкой вершиной. Но перед этим он делает 17-часовой соло-проход по маршруту Яника Сеньора на южной стене К-2, и альпинистский мир в немом восхищении только разводит руками. Очень весомо воспринимается его ледовое соло по “No sieste” на Гран Жорас в 1987-м. Гималайский опыт обогатился попыткой на Лхоцзе Шар в составе большой экспедиции. 1989-й: Чесен проходит первое зимнее соло на Мармолату (Доломиты) по “Times modern”. Восемьсот метров 7 категории трудности (по шкале UIAA) свободным лазанием за семь часов. После чего перебирается на Мон Блан и за восемь часов в одиночку проходит 400 метров отчаянного лазания стены Пиль Руж дю Бруяр. В 89-м ещё один аккорд в Гималаях - столь же впечатляющий, столь же безумный. Жанну. Северная стена. Соло за 23 часа.

Стена стала как бы естественным продолжением устремлений Чесена. Он выбирает вариант подъёма по левому контрфорсу, югославским маршрутом 1981 года. Уверенности в том, что он добъётся успеха, придают ему примеры М. Фокю, В. Файна, Н. Жеже. Ставка делается на скорость подъёма. 15 апреля 1990 г. он в сопровождении врача Кокальо и кинооператора Рэвнихара прибыл в базовый лагерь. И уже 22 апреля в 17 часов Томо начинает своё ошеломляющее 62-часовое соло. За плечами у него 40-фунтовый (18-кг) рюкзак: спальник, бивачный мешок, 10 крючьев, 7 ледобуров, 300 футов (90 м) 6-мм верёвки, перчатки, носки, еда, фотокамера, радиостанция и термос с тремя литрами кофе. Горелку он не взял. К 5 утра Чесен подошёл к отметке “7500” и устроился на отдых. В полдень он продолжил подъём и разбил лагерь уже на “8200”, пройдя боковым кулуаром пояс скал, остановивший бойцов Кунавера в 81-м. 24 апреля, 5.00 - Чесен двинулся дальше. В районе “8300” путь преграждает 60-градусная стена - один из ключевых участков маршрута. Снежный склон и скалы, покрытые льдом, казались Чесену почти вертикальными. Он тратит три часа на 60 метров. На последней скальной ступени он навешивает верёвку для спуска, потом вновь выходит на снежный склон, траверсирует его, спускается на предвершинную седловину и в 14.20 выходит на вершину. Погода к этому времени несколько улучшается, стихают пурга и ветер. Тучи рассеиваются. Видна южная сторона Эвереста и Чо-Ойю. Стена пройдена за 46 часов. Из базового лагеря его не видят из-за облачности, но принимают радиосообщение о победе. Однако нужно ещё вернуться к ночёвке на “8200”, где оставлено всё снаряжение, и продолжить спуск по незнакомой западной стороне и “минному полю” ледника Кхумбу. Позже он нигде не описывал спуск до “7800”. Но через 17 часов - факт - альпинист достигает подножья горы и уже 10 мая родная страна встречает героя.

“Это путь, где решения должны приниматься и выполняться беспрекословно; этот путь похож на жизнь, но здесь любая случайность стоит жизни; ты стоишь на краю и этот край такой острый, что часто трудно понять - правильно ли ты поступаешь... К лучшему или к худшему, с вершины горы ты можешь видеть намного дальше и этому нет конца...” - устало вещал истины герой, подводя итоги своих свершений.

Итак, семнадцатилетние попытки Человека взять Стену привели к успеху. “Пределы человеческих возможностей снова раздвинуты! Миф о непобедимости Стены развеян. Восхождение, потрясающее воображение!. Фантастика стала явью!” - так реагировала пресса на известие о восхождении Чесена. Месснер назвал путь Чесена восхождением десятилетия и вторично присудил свой приз “Приз Снежного Льва” с причитающимися $10 000. Месснер ещё с Жанну был очарован Чесеном. Именно тогда он впервые наградил его “Призом Льва” и посвятил целую главу в своей автобиографической книге.

Но только улеглась волна первых восторгов и впечатлений, как авторитетные имена и издания начали задавать вопросы, на которые у Чесена не всегда находились ответы. Как при столь малой акклиматизации можно идти на восьмитысячник? Как можно было выдержать столь напряженный скоростной график подъёма по столь трудному пути? Где фотографии, подтверждающие факт прохождения маршрута? Если маршрут можно пройти после такой акклиматизации, в одиночку и с таким временем, значит он не столь сложен? Но тогда, почему не могли пройти его предшественники Чесена, штурмовавшие стену более основательно и мощными силами. Да и никто ещё, глянув на Стену, не отозвался о ней, как о простой.

Действительно, единственным доказательством прохождения стены и пребывания на вершине были практически только слова Чесена. Было несколько невыразительных снимков с не самыми важными участками стены и единственное фото с вершины - Эверест и Западный цирк, - опубликованное в журнале “Vertical” “.

Особенно много хворосту в костёр сомнений подкидывали французы; в первую очередь именно с ними соперничал Чессен на всех своих рекордных маршрутах. Французы еще могут примирится с тем, что Кубок мира в лыжных гонках достался кому-то другому, но в альпинизме... Волей-неволей, Чесен оборвал все лавры с древа победы, да ещё во всеуслышание заявил, что все нападки французской элиты - от зависти. Альпинистский мир раскололся на два лагеря: тех, кто верил, и тех, кто не верил Чесену. Конечно, последних было больше. Но это обычная история - посредственностей всегда в массе больше талантов, а зависть и не в таких случаях застилала глаза. Справедливости ради отметим и тот факт, что в обоих группах присутствовали имена авторитетные в мире высокогорья. Страсти накалились после того, как - придётся забежать вперед - стену прошла советская команда. Прошла правее маршрута Томо, по диритиссеме, являющейся квинтэссенцией Стены. Бегин на “послематчевой” пресс-конференции спросил “в лоб” поднявшегося на вершину Бершова: был ли на вершине Чесен? Сергей дипломатично ответил: “Я не утверждаю, что Чесен не достиг вершины. Но если он сделал это - он супермен”. И добавил, что фото, напечатанное в “Вертикали”, невозможно сделать с вершины - с вершины не виден Западный цирк. Кроме того, русские отметили, что между местом на гребне, где на маршруте Чесена обозначена вершина и реальной вершиной находится 300-метровый (1000-футовый) снежный карниз и из-за этого они сомневаются в факте восхождения Чесена, что-то не сходится в его публичных объяснениях. Сам Бершов под впечатлением уже назревающего скандала с Чесеном, поджидая Каратаева в 50 метрах от вершины, достал фотоаппарат и снял 8 кадров Эвереста и Южного седла. Один из этих снимков был опубликован в книге Бершова “Да обойдут тебя лавины “ (Киев, 1992 г.). В углу снимка три цифры “16” - 16 октября, 16 часов 16 минут. И хотя Чесен впоследствие не раз восклицал: да что русские могли сфотографировать в наступающей ночи! - по крайней мере этот фотоснимок неплохого качества с прекрасно обозреваемой южной стеной Эвереста.






Чесен (В январе 1998-го я и Сергей Бершов были приглашёны Оргкомитетом Первого московского международного фестиваля горных фильмов в жюри фестиваля. Я не замедлил воспользоваться ситуацией и задал ему вопрос о Чесене и стене. Столько лет прошло, страсти прутихли, было время расставить всё по местам, и возможно, Серёжа как-то иначе видел прошлое. Он ответил точь-в точь, как и шесть лет назад: “Если Чесен и был на вершине, то он - супермен”. Только слушая Бершова “вживую”, услышав отрицательную интонацию ответа, я понял, что он вкладывает в эту фразу. В его понятии, супермен - это мифический герой, типа агента 007 или Бэтмана, наделённый сверхчеловеческими способностями и силами. “Я не понимаю, - сказал Сергей, - зачем он оставил вещи и снаряжение ниже . Это непрофессионально. И нелогично. Вообще, ему спускаться надо было бы по кулуару Райсса; это куда проще и безопаснее, чем возвращаться назад”.)

В ответ на всё это Чесен обозвал русских невеждами, оправдывающими двухмесячную битву со стеной хорошо вооружённой машины с экипажем из 25 человек, не понимающих к тому же тенденций мирового альпинизма, его современного звучания.

Но яростнее всех, как я уже говорил, набросились на Томо французы. Поводом послужило рассмотрение кандидатуры Чесена для приёма в эксклюзивный французский клуб альпинистов “The Group de Haute Mon-tagne”. Иван Жирардини, лидер стиля “соло” в 70-х - начале 80-х, припомнил Чесену все его громкие достижения. И почти все поставил под сомнение. И альпийский триптих “Гран-Жорас - Маттерхорн - Эйгер”, особенно в последней его части. Ибо, по мнению Ивана, невозможно совершить восхождение по северной стене в одиночку, зимой, ночью и при более, чем плохих, погодных условиях. Невозможно при видимости в несколько метров, не зная рельефа этой стены найти некоторые ключевые точки и проходы. Жирардини отмечает тот факт, что когда “Guardian” брал интервью у Чесена, Томо изменил первоначальную версию описания подробностей подъёма и заявил, что погода испортилась среди ночи, когда он уже совершил восхождение. К тому же Чесен завершил свою трилогию за четыре дня, почти на сутки обогнав Проффита, хотя тот “переходил” со стены на стену с помощью вертолёта, а Чесен пользовался только автомашиной и подъёмниками.

А соло на К-2? Маршрут Сеньора находится прямо напротив базового лагеря. И Чесена должны были видеть обитатели лагеря. Чесен не мог не встретить других альпинистов, находящихся на ребре Абруцци, по которому он спускался. Однако никто его не видел, что абсолютно невозможно.

Чесен не мог подтвердить фотоснимками ни подъём на К-2, ни трилогию в Альпах. После восхождения по стене Жанну, Марио Колонель, редактор журнала “Alpinisme”, по просьбе Жирардини поднял вопрос о снимках, и Томо заявил, что его фотоаппарат не работал из-за холода. После публикации в “Вертикали” Жирардини просит организовать просмотр негативов и Чесена, и редакцию. Но никто не отзывается на его просьбу. Иван уверен, что если бы Месснер или Бонатти увидели эти негативы, то тут же бы сообразили, что в них нет ничего, внушающего доверия.

“Это - серьёзное дело, - писал в январском номере (1991) “Vertical” Жирардини. - Я не говорю уж о коммерческом мошенничестве и всех тех, кто набил карман с помощью этой липы. Проблема - в событии, которого не было. Я думаю, что Чесен совершил преступление этой ложью, и те, кто помогал ему обогатиться, стоят с ним в одном ряду. Неприемлемо позволять молодёжи поверить в то, что можно подняться по северной стене Эйгера ночью, в плохих погодных условиях, более того - зимой и в одиночку. Позволить поверить, что можно без акклиматизации совершить восхождение на южную стену Лхоцзе. Это означает - подтолкнуть поверивших на верную смерть”. По убеждению Ивана, история восхождения Чесена на Лхоцзе должна быть предана уголовному расследованию полициии Словении. С обязательным проведением экспертизы его фотографий. Как профессионал, Чесен, по мнению Жирардини, должен был представить безупречные подтверждения своего восхождения. “Без четких фотографий, крупных планов, показывающих его на склоне между 8000 м и вершиной, я не поверю в его победу”, - заключил Иван.

Уже в феврале на страницах той же “Vertical” Чесен парировал, высмеивая позицию Жирардини. Там же он обрушился с гневными упрёками на русских и встречными вопросами по поводу фото с вершины. Напомню, что книга Бершова выйдет лишь через год.

В середине 1992 года страсти поутихли. К тому времени на защиту Чессена выступили как авторитетные альпинисты, вроде Профита и Бегина, так и авторитетные издания - L Equipe, French daily. Чесен был принят в “The Group de Haute Montagne”, а редактор “Вертикали” Асселин написал в передовой что-то вроде “Чесена больше не обвиняют. Жирардини вышел из борьбы”. И тут происходит случайность, ведущая к далеко идущим последствиям.

Лето 1992 года. Вена. Лекционный зал. 1000-я аудитория поклоников Чесена внимает своему кумиру. Слайды, фильм Рэвнихара, ответы на вопросы - в первую очередь, конечно же, о сенсационном прохождении Стены. Героя публике представил другой небожитель - Райнхольд Месснер. Он был ведущим и комментировал выступление Томо. Это была их первая личная встреча. Она оказалась весьма неприятной для Чесена.

В рассказе и слайдах Чесена, в фильме Рэвнихара Месснер нашел немало противоречий и неясностей. От мелких ( когда герой рассказывал о метели и шторме, а показывал слайды чудесной погоды), до принципиальных ( вроде того, что ранее Томо всегда говорил, что оставил крючья на взлёте от “8300”; здесь же заявил, что не забивал их ни для спуска, ни для подъёма. По мнению же Месснера, прохождение этих скал без страховки - невозможно.) Когда из публики задали вопрос о том, как можно 15-го числа прибыть в базовый лагерь и 24-го - девять дней спустя - взойти на вершину, преодолев 3300 метров - ведь даже бывалым альпинистам порой требуется до месяца для адаптации к восьмитысячному порогу - Чесен ответил, что перед Лхоцзе прошёл акклиматизацию в Тибете. Позже насторожившийся Месснер разузнал, что Томо никогда не был в Тибете. Мягко говоря, смутила Райнхольда и сцена фильма, где Чесен приходит в базовый лагерь после восхождения. Он никогда ещё не видел восходителя, выглядевшим так свежо после восьмитысячника. “По глазам, по лицу вы видите, что человек сделал трудную работу на большой высоте, - говорил Месснер. - Здесь же я увидел молодого человека, полного сил, спускающегося с холма...”

После лекции Месснер предложил Чесену повторить маршрут, пройдя его в двойке с любым достойным напарником, и доказать тем самым всему миру безпочвенность обвинений. Чесен отказался. “Кроме меня никто не сможет сделать это...” Месснер решил отозвать свой “Snow Lion Prize”. Но этим дело не кончилось. Произошла ещё одна случайность...






Чесен С фотоснимками, представленными Чесеном во время подъёма, вышла почти детективная история. Уже в августе 1990 г. французский журнал “Vertical” публикует большой материал о восхождении в сопровождении 4 фото с указанием авторства Чесена. Спустя три года этот номер попадает к соотечественнику Чесена, Вики Грошелю. Человек, имеющий за плечами десять взятых восьмитысячников, участник экспедиции Кунавера, в 93-м году готовил выставку альпинистской литературы в своём клубе и, пролистывая “Vertical” за три предыдущих года, наткнулся на статью Чесена. Статью он увидел впервые, так как новости предпочитал узнавать из немецких или английских журналов. В Словении же снимки Чесена с вершины никогда не публиковались, даже в его автобиографии “Один”. Томо просто верили на слово.

Что-то знакомое видится на этих снимках; Вики лезет в свой архив и находит слайды... с которых, собственно и сделаны снимки в журнале. Грошель заявляет, что два снимка из опубликованных - это его фотографии. Одна снята 30 апреля 1989 при восхождении по западной стене Лхоцзе в 150 м (500 футах) ниже вершины. Второе фото сделано Грошелем на Стене ещё в мае 1981 г. во время экспедиции Кунавера.

Вики сомневался и в авторстве третьего снимка, ибо Чесен заявлял, что сделал его на высоте “7500” (24600 футов), в то время, как Вики в 81-м снял ту же самую картинку на более низкой отметке. Более, чем убедительно продемонстрировал эпизод с фотографиями “Climbing”, напечатав рядом копию страницы с фотографиями из “Vertical” и снимки с негативов Грошеля. Не надо быть экспертом, чтобы увидеть их “близнецовость”.

Как выяснилось позже, Чесен прехал к Грошелю в его отсутствие и упросил домашних дать фотографии на некоторое время для показа итальянским спонсорам. Света, жена Вики, зная Томо, как доброго знакомого их семьи, со спокойной душой предоставила ему архив мужа. Снимки Чесен через несколько дней вернул, как и обещал, и Света, не придавая этому тогда особого значения, не задержала эпизод в памяти.

Грошель потребовал объяснений. Чесен заявил, что действительно он представил снимки Асселину, но для иллюстрации материала о достижениях словенских восходителей и никогда не выдавал эти фото за свои. Асселин парировал тем, что нигде и никогда не было намёка Томо на авторство Грошеля и никаких других материалов, кроме как о восхождении на Лхоцзе, он с Чесеном не обсуждал. Изначально подразумевалось, что это снимки Томо. Тем более, что когда статья готовилась к печати, Асселин попросил представить негативы, и Чесен ответил, что их у него украли на лекции в Италии.

В конце концов Грошель заявил, что внимательно изучил все фотоматериалы представленные Чесеном в разных изданиях, и пришёл к выводу, что даже если скандальные фото из “Vertical” принадлежали бы Томо, всё равно у того нет снимков выше 7000 метров. Все свои сомнения и непонимания Вики в виде официального доклада направил в УИАА (несмотря на противодействие на родине). Когда эту ситуацию Чесена просил прокомментировать Грэг Чайльд из “Сlimbing”, тот повторил все свои доводы. “Грошель и Тоне Шкаря имеют большой вес в экспедиционной комиссии Союза альпинистов Словении. У них монополия на финансирование экспедиций, похожая на мафию. Я для них - конкурент...” - процитировал Чайльд Чесена.

На волне всего этого ещё одна дискуссия развернулась в печати между Чесеном и Месснером, приведшая к тому, что Райнхольд заявил: ”Если Томо не может доказать покорение Лхоцзе, его не будет в моей истории покорения Гималаев. Я убираю главу о нём из “Free spirit”.

И ещё Бершов вспомнил в Москве, как летели они как-то одним рейсом с Месснером и он спросил мнение Райнхольда о Чесене. Месснер ответил пятью словами: “Не говорите мне о нём...”

Проанализировав все рассказы, выступления и объяснения Чесена в ближайшие три года после экспедиции на Лхоцзе, можно найти не одно и не два - массу серьёзных противоречий и нестыковок, ставящих под сомнение первопрохождение Стены 21 века.

Только один вопрос - из многих: как можно отправиться на восьмитысячник без горелки, с одним лишь термосом кофе? Любая задержка по времени привела бы к “самопожиранию” организма со всеми вытекающими. Просчёт? Безграничная самоуверенность? Но могло ли иметь место у отца двух детей заведомое обречение на самоубийство в расцвете жизни, славы, карьеры?..

Сомнение Грега Чилда, автора статьи в Climbing, звучало так: “Что касается траверса, я был удивлен, когда Чесен рассказал мне о том, что он шел ниже карниза по гребню, спасаясь от жуткого ветра. Я фотографировал этот карниз в 1988 году из базового лагеря под Макалу телеобъективом и видел крутые, изрезанные желобами заснеженные стены и огромный, размером с дом, нависающий карниз.Я долго думал и решил, что продвижение под карнизом невозможно; это пространство состоит из лавиноопасных снежных плит и часто покрыто глубоким снегом. Но Чесен говорит - он шел здесь, отвергнув путь по глубокому снегу по верху карниза”.

Но не надо думать, что были только отрицательные моменты. Вот, к примеру, такой факт: месяц спустя после Чесена на вершину поднялись по западной стене американцы Берг и Фишер. По возвращении в Катманду они беседовали с легендарным историографом Гималайских хроник, мисс Элизабет Хоули. Эта беседа уверила их в пребывании Чесена на вершине Лхоцзе, что они отразили в письме редактору Американского Альпийского Журнала. Хоули процитировала американцам чесеновское описание вершины и подробностей прохождения предвершинного участка. В частности, Чесен описывал старый кислородный баллон, занесённый снегом на одной из предвершинных полок. (О нем же упоминает Бершов, прошедший по следам Чесена шестью месяцами позже; на последних 45 метрах маршруты сходятся). На что Месснер заметил: ”На Лхоцзе было совершено с полсотни восхождений. Чесен мог расспросить любого, что есть на вершине и около. Но почему он не сделал фото этого баллона?”

Как бы то ни было, абсолютной обструкции Томо не получил. Ему верили те, кто считал его гением, кто находил в нём прообраз восходителя будущего, кто безоговорочно верил в слово альпиниста. По прежнему считала его национальным героем Словения. Поверить же в то, что всё это было хитроумной, правдоподобной мистификацией, как писал Чилд, “...всё равно, если бы вместо полета на Луну, NASA показала нам инсценировку с дымом и благовониями”.

Вот какие страсти разгорелись в мире смелых и отважных романтиков и пилигримов. Что же касается самого Чесена, то хоть страсти не утихают и до сих пор, он занял такую позицию: я там был, кто мне верит - тот со мной, кто не верит - его проблемы.

Через три месяца после Чесена под Стеной заговорили по-русски. В ходу также было много слов типа “сало нэ бачiшь?”. Это была последняя экспедиция «империи зла» в Гималаях...


Автор: Сергей Шибаев

(продолжение следует)

Источник: http://tag.spb.ru
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
 
© climbing.ru 2012 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites
Экстремальный портал VVV.RU ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU