Кокшаал-Тоо 2019. Новый маршрут на Чон-Турасу (5729 м)

Кокшаал-Тоо 2019. Новый маршрут на Чон-Турасу (5729 м)
В августе съездили в Западный Кокшаал-Тоо. Это хребет на границе Киргизии и Китая, на 100 километров южнее Иссык-Куля. Макс Тен и я сделали четыре простых восхождения (4685, Дементьева, Калининград, Марона) и одно сложное — Чон-Турасу, 5729 по северной стене. Наши друзья — Закир Абдураймов, Гриша Щукин и Коля Овчинников сходили на Горелика, Марона и попытались пройти новый маршрут по северному гребню Трапеции. Все вместе поругались, но не подрались с медведем.

От границы за полтора дня доехали до базового лагеря. Спасибо за это ребятам из Кокшаал-Тоо Адвенчер. Базовый лагерь установили в широкой долине на поляне выше слияния Аю-Суу и Чон-Турасу.
Разгрузили машину, перетаскали вещи на ровную поляну с большими валунами. На поляне чисто, кругом свистят толстые сурки, там и тут валяются рога горных козлов. В стороне от нашей будущей столовой Коля нашёл череп молодого яка. Чуть ниже по долине пасутся кони. Нетронутые места, здорово.
1 августа. Обустроили быт: поставили палатки, построили столовую, обозначили туалет. Чтобы не сидеть остаток дня в лагере Гриша, Коля и я отправились вверх по ущелью. Подъём плавный, сначала по зелёным лугам, потом по морене ледника Корженевского. В некоторых источниках его называют ледником Исследователей, но я тут и дальше буду пользоваться местными названиями или названиями, которые дали первооткрыватели и первопроходцы. По морене прошли мимо кармана с ледником Чон-Турасу, вышли на очередной вал, а оттуда открылся пик Альпинист. Вот такой:
Пик Альпинист (5462 м). Красив как Хан-Тенгри и Маттерхорн
Отдохнув 5 минут пошли обратно, план на сегодня выполнили. Спустились в базу, Макс с Закиром приготовили ужин.
Я на гребне рядом с вершиной 4685. Слева в облаках — Данкова, в центре — Чон-Турасу

Акклиматизация
На следующий день гуляли по гребням над лагерем. Я и Макс по левому, восточному. Закир, Коля и Гриша — по правому, западному. Парни — акклиматизироваться и посмотреть на район сверху, а мы — найти северную стену Туриста (5816 м). Наш гребень плавно набирает высоту от слияния рек. Максимальная высота, до которой мы дошли — 4685 м. Это вершина с небольшим ледником (№ 200-1 в каталоге ледников Кыргызстана) севернее пика Скалистого. Парни дошли до пика Профессора Горелика. В 1997-м бриты под руководством Пэта Литтлджона залезли на гору, думая, что это первовосхождение, и назвали её Сабабах. Они-то не знали, что туристы из МФТИ сходили сюда ещё в 1957 году (рук. — В. Гантмахер и А. Берлянд). Мы по осыпи скатились в ущелье Туриста, к безымянной речке. Для удобства называю её Аю-суу — Медвежья река. Вдоль неё, сначала по морене, потом по травке дошли до начала нашего гребня. Первый подход к акклиматизации сделали.
Пик Марона (4902 м) — снежно-ледовая куполообразная вершина в водоразделе между Чон-Турасу и Кичи-Турасу. В правом нижнем углу стоит Макс Тен

Марона, 4902 м по северо-западному гребню
3 августа. Не торопясь пошли на пик Марона — куполообразную вершину высотой 4902 м. Поднялись вдоль левого берега реки, затем свернули в цирк Марона. Слева и справа там крутые стены, на которых получились бы отличные скалолазные маршруты, будь они поближе к цивилизации. Кое где чернеют пещеры. Вышли на ледник Марона, там 45-градусный лоб высотой 100 метров. Его можно обойти справа по осыпи, если свернуть пораньше. Прошли лоб и оказались на плоском леднике. Оттуда ещё один взлёт, теперь осыпной, и мы на перевале между Марона и пиком 40 лет Октябрьской революции. Выровняли площадки, поставили палатки, поселились. Ночь прошла тихо и безветренно.

Утром не торопясь выдвинулись наверх по северо-западному гребню. По нему на вершину поднялись первовосходители — группа Августа Летавета в 1934 (!) году. За пару часов выгребли на купол высотой 4902. Оттуда великолепно просматривается северная стена Чон-Турасу. «Какая-то она… большая», тревожно отметил Макс. Люблю его энтузиазм!

Пошли выбирать место для ночёвки. Чуть ниже купола нашлась широкая площадка с мелкой галькой. Площадка полого спускается к небольшому озерцу. Сквозь гальку сочилась вода, поэтому поставили лагерь повыше. День провели лёжа в палатках. Я несколько раз высовывался чтобы посмотреть на Чон-Турасу. Когда солнце подкралось к горизонту я выбрался и пошёл фотографировать. Стена вечером оказалась не очень интересной. Зато над Узенгекуушем кружились золотые дождевые облака. До нас дождь так и не добрался. Ночью было тепло, к утру вода в кастрюле лишь покрылась коркой льда.
Наш лагерь на 4860 м. Слева — вершина Стол

Утром собрались, я ещё сделал ещё несколько фотографий стены, и двинули вниз по восточному гребню. Спустились до плеча, оттуда виден профиль верхней части южной стены Марона. Зализанное льдом нависающее пузо после семисот метров стены, думаю, доставит изрядно радости тем, кто туда полезет. А мы пешком по снегу вниз. Слезли с крутого лба. Макс и я привычно быстро, оставшаяся тройка помедленнее. Встали на ледник, с него перебрались на морену, чтобы обойти лоб, на который пришлось лезть два дня назад.

В лагере нас ждал беспорядок. Большая палатка, где хранились продукты и жили Макс и Закир порвана. Палатке Гриши и Коли тоже досталось. Тент над столовой болтается тряпкой. На столе и в продуктах месиво из сгущёнки, джема и подсолнечного масла. Я предполагал, что коровы или лошади придут и устроят дебош, но чтобы настолько! Ну, отнеслись к этому философски. Навели порядок, натушили картошки с овощами, пообедали. До вечера парни штопали свои палатки. Мою, почему-то, зверушки не тронули.

Утром Гриша и Коля пошли вниз, на погранзаставу Каракоз, попросить подсолнечного масла. Нам ещё месяц жарить овощи, без масла устанем сковородку драить. Пока парни ходили, Закир из лоскутов пытался сшить себе новую палатку. Получалось так себе, поэтому скоро он бросил это дело. После полудня вернулись наши гонцы, нагруженные едой. Застава оказалась пустой, поэтому они пошли по дороге. Непонятно куда, до ближайшего магазина 50 километров по прямой, но он за хребтом и на китайской стороне. Как-то их подобрал Денис, который забросил нас в район. Он вёз еду на заставу. Дал парням масла, вафель и две бутылки Кока Колы. Но это не так интересно. Интересно, что, по его словам, к нам приходили не коровы и не лошади. К нам приходил медведь.

Медведь, ~11/2 м
Ну медведь и медведь, как пришёл, так ушёл. Принялись готовить ужин, благо зажарку снова можно делать на масле. Тут Коля закричал: «Медведь! Смотрите, медведь!» Мы высыпались из-под тента, глядим — так и есть, рассекая сумерки бесстыжей мордой по камням на разливе бежит медведь. Хм, медведь. Поужинали, собрали еду в большой баул и повесили на высоком камне в стороне от лагеря. Я сжёг оставшийся ароматный мусор, чтобы как можно меньше запахов привлекало мишку. Вернулся к лагерю, а медведь тут же ринулся смотреть, что я там такое вкусное жарил. Следующий час он ходил вокруг лагеря, мы кричали, стучали в кастрюли и светили фонариками. Медведь садился и смотрел на нас как заворожённый, нагло улыбаясь и очевидно наслаждаясь происходящим. Дело к ночи, пора спать. Я на всякий случай перенёс палатку поближе к остальным. Нет-нет, не испугался, просто захотелось быть поближе к друзьям. Оставили на камне красный фонарь и колонку с The Offspring и Гражданской обороной, в надежде, что вопли Летова отпугнут зверя. Увы, наши музыкальные вкусы совпали.

Выстроили палатки свиньёй, правда, вместо пятачка был большой камень. С левого фланга моя, с правого — Закира, в центре — Макс и Гриша с Колей. Я задремал, но сквозь сон услышал шум, будто что-то упало. Потом напряжённый голос Макса:

Шумите! сказал Макс, когда медведь понёс его вместе с палаткой

Я схватил заранее приготовленную кастрюлю и начал лупить по ней кружкой так, что сам проснулся. Выскочил из палатки, а медведь с ехидной улыбкой сидит в 15 метрах от нас. Выражение лица как у нашкодившего шестиклассника, уверенного в своей безнаказанности. Палатка Макса на полтора метра в стороне от места, где стояла, угол порван. Этот лохматый весельчак тихонько подкрался, зубами взял палатку за краешек и потащил, не обращая внимания на Макса внутри. Мы все вместе попросили медведя так больше не делать и для верности покидали камнями. Мишка ретировался. Непонятно, что ему его напугало больше: камни или злой Макс. За порванную палатку Макс был готов мстить.

Спать после такой дискотеки не хотелось, поэтому Коля и я вызвались посидеть пару часов, поприглядывать за лагерем. Я рисовал иллюстрацию ко всему случившемуся, Коля путанно пересказывал «Краткую теорию времени» Стивена Хокинга. В два часа ночи нас сменили Закир и Гриша. Медведь тоже лёг спать, а может ушёл искать себе менее агрессивных друзей.

Утром выбрали самый большой камень, на который сами-то с трудом залезли. На плоской верхушке подровняли площадки, перетащили лагерь, ну… вроде нормально. Если мишка твёрдо решит попасть на камень, он справится. А так, из любопытства сунуть нос в палатку уже не выйдет. На рога теков и архаров, валявшиеся вокруг, мы не обратили внимания.

Медведь медведем, а мы приехали ходить в горы. Закир с парнями планировали лезть на Альпиниста, я и Макс — на Чон-Турасу. Наши рации не слышали друг дружку, даже когда мы были за гребнем, а тут, если окажемся на разных горах — точно никакой связи не будет. Я предложил Закиру сходить первопроход на Трапецию — гору в северо-восточном гребне Чон-Турасу. На неё есть только один маршрут (Б. Старостин, 1996), а тут логичный северный гребень. Закир нехотя согласился, Гриша с Колей бойко поддержали идею.
В центре — северная стена Чон-Турасу (5729 м) пятая по высоте вершина в Западном Кокшаал-Тоо. Слева — Трапеция (5250)

Чон-Турасу, 5729 м по северной стене
Мы вышли из лагеря рано утром 9 августа. По знакомому пути прошли мимо поворота в цирк Марона, и скоро оказались на морене ледника Чон-Турасу. Издали холмы морены кажутся почти гладкими, хоть на велосипеде катайся. На самом же деле на леднике есть озёра, каньоны с реками и неудобные осыпи упирающиеся в сбросы. Всё это мы нашли на обратном пути, а пока шли вдоль правого (орографически) борта ледника, лавируя между небольшими озёрцами и речками. Южная стена Марона напоминает Замин-Карор, только круче и короче. Обошли вокруг массив, с которого начинается северный гребень Трапеции. Наш ледник там уже чист от камней, идти стало легче. В верхней части ледник раздваивается. Восточная ветвь идёт к северной стене Чон-Турасу, западная к пику 5224.

К стене подошли в полдень. Ледопад, через который планировали попасть к центру стены, выглядел угрожающе. Там незадолго до нас случился массивный обвал, на леднике лежала огромная груда ледовых блоков. Со стены слева от ледопада то и дело ссыпались небольшие куски льда.

Ну-ну, как обычно, между Сциллой и Харибдой. Ладно, вдвоём мы изрядно мобильнее команды Одиссея Лаэртыча, проскочим.

Сначала прошли слева от выноса вдоль склона, потом по вертикальной ледовой стенке поднялись в жёлоб, по которому съехал весь лёд. Вот тут страшно и неуютно, тут нужно быстрее. Над жёлобом нависает циклопического размера серак в форме плуга, размером с девятиэтажку. Как могли быстро убрались из-под него, под другие, менее жуткие сераки. Оттуда верёвка вертикального льда с микстовым кусочком в начале вывела нас в небольшой жёлоб, по которому летел мусор со стены. Я сделал станцию под прикрытием бугорка, принял Макса. Ещё верёвка по-над бергшрундом, потом страшный мост и уф! я на пологом висячем леднике. Пришёл Макс, коротко обсудили план и пошли к скальному гребешку, ограничивающему ледник с юга. Будем ночевать там. Центральная часть ледника пологая и почти не разорванная, зато та, что цепляется за гребень — злая смесь сераков, раскисших мостов и глубоких трещин. С третьей попытки нашли проход и выбрались на скалу. Подравняли площадку, получилась горизонтальная полка шириной с палатку. Батарея рации села, так что никакой связи с парнями на соседней горе. Ночью выпало несколько сантиметров снега.

Стартовали в половине шестого. Снежные мосты, такие страшные накануне, сейчас держали. Спокойно пересекли ледник и подошли к бергу чуть ниже «копытца» — характерной раздвоенной скалы в центре стены. Я планировал лезть по речке слева от неё, но сейчас там непрерывно сыпался снег. Ветер сдувал его со стены и гребня и он, как сахар из мешка, струился по всем понижениям в склоне. Ну нет и нет, полезем по соседней речке, там вроде поменьше сыплет. Несмотря на хитрость, первые пять верёвок всё равно лезли с затянутыми капюшонами, иначе снег набивался в любое свободное место.
Утро второго дня. Снег сыплется запазуху

Через 10 верёвок показалось, что мы подобрались к снежному склону в верхней трети маршрута, и пора забирать влево, проход там. Верёвка, вторая, третья, и мы у основания крутого внутреннего угла со льдом. Углы и лёд наше всё, лезем. Я пролез 30 метров и оказался на очередном склоне. Не, наш должен быть без ступенек, одним широким полем. Открыл фотографию на фотоаппарате: так и есть, мы не там. К этому времени буры перестали вкручиваться в лёд. Зайдёт на четверть, упрётся в камень и всё. Пробую в другом месте — то же самое. Ну иногда на треть. Тут я порадовался, что взял один 10-сантиметровый бур, он помещался полностью чаще остальных. Попытки с восьмой нашёл место для проушины. Спустились на полверёвки вниз, откуда начали.
Я где-то в середине маршрута

Перед восхождением договорились, что будем искать место для ночёвки часов с четырёх. Каждый раз об этом договариваемся, и каждый раз ставим палатку в темноте. Вот и сейчас солнце почти село, мы готовили узкие полочки для сна. Вырубить одну широкую полку для палатки трудно, а две узких проще. В таком случае один спит в бивакзаке, второй заворачивается в палатку. Макс топил снег и заливал еду кипятком, а я не придумал ничего лучше как лечь и не шевелиться:
Ночёвка на 5500, вторая на маршруте. За мной вершина Трапеции

За день мы набрали 600 метров и пролезли больше километра. Поужинали, я завернулся в бивакзак, моргнул, и оп… утро!
Начали работать в 7. Лезть вверх бессмысленно, ушли направо. Всё чаще во льду стали встречаться камни. Инструменты и кошки стоят хорошо, а буры не крутятся. Благо, не круто. За пять верёвок вылезли на снежный склон, который не нашли вчера. От него вверх уходит жёлоб-камин, единственное место, где можно более-менее без проблем перебраться через скальный пояс, охраняющий выход на гребень.

От станции в его основании я полез вверх. Сначала закопал синий камалот в снег. Хотелось хоть какой-нибудь страховки. Выше — нормальный бур, потом плохой якорь, потом монолит, который рассыпается в мелкую крошку, стоит забить в микротрещину якорь. Поднялся ещё на пять метров. Пока не очень страшно — сегодня уже страховался, — но нормальный крюк всё же хочется. На стене перед лицом отчётливый отпечаток ракушки.

Чёрт, какие ракушки! Где трещины?!


Процарапался ещё немного, там снова лёд с камнями, дальше плита засыпанная снегом. Метрах в 15 начинается тонкая ледовая речка и уходит за перегиб. Пробраться к ней можно, но страховки нет, и станцию сделать, скорее всего, не получится. Двигаться одновременно — плохой вариант, потому что Максу сразу придётся лезть по сложному. Нннет, пожалуй, нет. Не хочу. Долго-долго искал, с чего бы спуститься. Крючья в трещины не лезут, только скалывают небольшие кусочки породы. Буры не крутятся, а упираются в камни. В конце концов нашёл лужицу льда поглубже, сделал микро-проушину и уехал вниз к Максу. Ему, кажется, всё равно — в обход, так в обход.

Начался длинный траверс влево. Я копал ямы, пока доставала рука, потом расковыривал снег инструментом, но даже так не доставал до льда. Скоро я махнул рукой на это дело: страховаться не получается, только трачу силы на раскопки. Через 300 метров стали встречаться скалы, начал бить якоря. В плохой породе они держались как крючки. Снизу прилетели облака, видимость упала. На фотографии читался скальный пояс, но в нём нашлась ледовая речка. Появился нормальный лёд, даже длинные буры закручивались до уха. После целого дня на обвязанных коротких они радовали как кофе с булочкой. Пять верёвок льда крутизной до 70° вывели нас на восточный гребень.
Макс Тен подходит к восточному гребню Чон-Турасу. Слева вершинный гребень, справа — хребет Борколдой

С гребня на юг свисает карниз, поэтому шли чуть ниже линии, по которой, как казалось, он оторвётся. Спокойно прошли 150 метров вниз по пологому гребню, к небольшому жандарму. Там удобная площадка, даром, что дует как от вентилятора. Построили стенку из фирна, поставили палатку и к десяти часам забрались в палатку.
На вершине. На фоне — северо-западная стена Данкова
Гребень до вершины обманчиво выглядел пологим и недлинным. Вкупе с карнизами, высотой и усталостью предыдущих дней он оказался ого-го: на 500 метров гребня потратили 3 часа. Сначала перебрались через сильно разрушенный жандарм, потом пошли приставными шагами по крутой подветренной стороне гребня под карнизами. Напротив нас стоял пик Данкова, высшая точка района. Мало того, что он высокий, там ещё и стены есть. Вот такие:
Пик Данкова (5982 м) — высшая точка района. Справа — пик Шмидта (5940 м). Вершина Чон-Турасу в облаке

Я копал ямы и крутил буры. Склон хоть и крутой, но снег держал почти везде. Остановился, чтобы закрутить очередной бур, а Макс взял и уехал. Не успел зарубиться, как повис на мне и промежуточном буре. Молча выбрался и пошёл дальше. Через сто метров я выкопал окошко в карнизе, срезая куски в стороне от себя, чтобы не получить по голове куском плотного снега. Как на коня уселся на гребень, но из-под меня и чуть сзади отвалился небольшой кусок карниза.
Я на гребне. До вершины ещё далеко

Выбрался на правую, наветренную сторону гребня. Там холодно и вместо снега твёрдый лёд. Ещё сто метров и мы вышли на снежный купол вершины. Половина девятого утра, 12 августа. Ну хорошо, наверх вылезли, теперь нужно спуститься.

Спускаться по 5А (Ф. Ахматов, 1998) на перемычку между Данкова и Чон-Турасу не захотели, потому что непонятно, как с неё слезть на ледник Корженевского. Я читал отчёт туристов (И. Михалёв, 2016), которые там спустились, но совершенно ничего из него не помнил. Пошли по западному гребню. Сначала он пологий и задутый, шли быстро. Через 600 метров гребень раздвоился. Один отрог идёт на запад, к вершине 5224. Второй — на северо-запад, где формирует камеру висячего ледника, с которого мы начали. Пошли направо, на северо-запад, потому что этот вариант хорошо просматривался с Марона, его мы уже знаем. Тут же простой рельеф закончился. Сначала спустились по крутому сыпучему снегу. Потом накинули верёвку на скальный остров и одновременно уехали по разные стороны от него. Ниже крутой снег, без перил некомфортно. Повесили пару верёвок: оставили якорь, потом закладку. Спустились 50 метров лазаньем и оказались чуть выше седловины, вниз от которой до самого ледника уходит крутой ледовый кулуар. Из быстрых вариантов сделать станцию нашёлся только рассыпающийся выступ, нависающий над кулуаром. Обвязали его репшнуром, я выдохнул и поехал. Страшно — из выступа нет-нет да и вываливались кусочки. На нас его хватило, хорошо. Дальше верёвок 10 молча ехали по льду. В основном разговаривал я, если можно назвать разговором команду «Свободно!».

На ледник приехали к полудню. С одной стороны, лезть в ледопад уже не хотелось, с другой, кругом было тихо и ничего не сыпалось. Пошли дальше. Быстро съехали под сераками и оказались на ровном леднике в половине третьего. Ну, в основном спаслись!
Выходили по левой (орографически) боковой морене. Сама морена ничего, а вот чтобы подойти к ней, потратили то же время, что на путь через весь ледник по пути наверх. Зато посмотрели на реки и озёра ледника. Они оказались на удивление большими.
На подходе к лагерю встретили Гришу. Они не залезли на свою гору, гребень оказался чересчур длинным и расчленённым.
Чон-Турасу на закате. Чёрный ромб слева от вершины — Трапеция, с этого ракурса накладывается. Слева — восточное плечо Данкова

Отдых
На нашем медведоупорном камне всё лежало, как оставили. Мишка больше не приходил, или всё же не смог взобраться на камень. Фух, теперь точно спаслись.

Несколько дней сидели в лагере. Сначала просто приходили в себя, потом пережидали непогоду. Ночью 16 августа в лагере выпало 20 сантиметров снега. Утром прилетел удод с большими удивлёнными глазами. Мужики, говорит, чё происходит-то?! Нервно шевельнул хохолком и улетел. Надеялись, что снег быстро растает, но не тут-то было. На нашей высоте (3200 м) он сошёл через 4 дня. На склонах, что до снегопада были осыпными, сходили мокрые лавины. Решили, что если до 20 августа погода не наладится, позовём Дениса, чтобы он нас забрал. При этом наш спутниковый телефон разрядился и не хотел заряжаться от солнечной панели, а рации не добивали до базы КТА.

18 августа погода немного успокоилась, после обеда я пошёл на гребень над лагерем, чтобы связаться оттуда. Сидя на камне думал, что уже отдохнул после восхождения, но шёл медленно, часто останавливался. Не, видимо, ещё не пришёл в себя. С середины склона начался снег, пришлось тропить по колено. Выбрался на гребень, там рядом жандарм. Вопреки здравому смыслу залез и на него. На юге всё в снегу, долина Узенгекууша уже оттаяла, зато Борколдой — хребет севернее нашего, тоже белый. Связаться не получилось. Слез с жандарма и пошёл вверх по гребню, к началу спусковой осыпи. На гребне мощные снежные карнизы, хотя неделю назад тут были чёрные сланцевые осыпи. По осыпи скатился до плеча трога, там началась трава и почти закончился снег.
Лазаем по камням возле лагеря. Купол справа — пик Марона

Вернулся в лагерь, сказал парням, что в этот выезд больше никуда не полезу. Погода нестабильная, восстановиться толком не успел, времени осталось мало. Макс, кажется, вздохнул с облегчением. Оставшиеся трое не оставляли мыслей об Альпинисте. Погода пульсировала: то подсыпет снега по верхам, то светит солнце. Ещё несколько дней провели в лагере. Когда погода позволяла, я и Гриша лазали по камням, Закир и Коля ловили османов в нашей речке. В один из вечеров рация ожила, и Гриша спокойно попросил забрать нас 23-го.

Я гулял вдоль реки недалеко от лагеря. Трава начала желтеть, прохладный ветер нежно гладил облезший нос, кругом, радуя глаз, летали серо-рыжие каменные дрозды. Подошёл к большому камню, и тут в паре метров от меня раздался внезапный громкий свист. Ну вот, сурка напугал. Тот, не переставая свистеть, упал в нору и нервно досвистывал там.
Слева Дементьева, справа — Калининград

Дементьева 4208 м и Калиниград 4560 м
Утром 22 августа пошёл прогуляться на гребень, который упирается в центр северной стены Туриста. Поднялся по склону ближнего к нам гребня, прошёл по заболоченным террасам в долине Аю-Суу. Перепрыгнул через речку по камешкам и понял, что идётся-то легко. Раз так, схожу на пик Дементьева — гору, с которой начинается гребень. В ста метрах передо мной поднималось стадо теков. Только они увидели меня, кто-то свистнул. Они так волнуются. Я шёл по следам и отмечал, как умно они обходят снег, выбирая сухие участки, где это возможно. Перед крутым снежником теки ушли траверсом направо, я пошёл вверх. Снег мягкий, тёплый, влажный. Обошёл крутые скалы, поднялся на седловину. Налево от неё уходит простой гребень к вершине Дементьева. Направо, круто вверх, к Калининграду. Пошёл налево. Снега — чуть ниже колена. Направо гребень обрывается крутым склоном, налево пологий снежный склон, пошёл вдоль него. Поднялся на вершину. Пока шёл, думал, что может это вовсе и не вершина, а так, возвышение в гребне. А глянул сверху — ну нормальная вершина же! Простая, но самостоятельная. На часах полдень и 4208 метров, вниз можно не торопиться. Пошёл на соседнюю гору. Пик Калининград — узловая вершина в водоразделе Чон-Тюекуйрука и Чон-Турасу. По снежному кулуару выбрался на полки под верхом, перебрался через двухметровую ступеньку и раз!, я на вершине. Альтиметр показал 4560 метров. На обе горы первыми поднялись альпинисты под руководством Анатолия Корсуна в 1969 году.
Северная стена пика Турист, 5816 м

С вершины открылась потрясающая панорама всей восточной части Западного Кокшаал-Тоо, уж простите мне эту путаницу. Слева долина Чон-Тюекуйрук. Её правая (орографически) часть принадлежит Китаю, а левая Киргизии. На правой горы снежные и пологие, самая высокая из которых — пирамидальный снежный пик 5201. В левой части стоят массивные скальные вершины, самая большая из которых — пик Турист (Королёва), 5816 м. Прямо — небольшое ущелье, запертое огромной северной стеной пика Турист. Справа — долина Чон-Турасу, в верховьях которой стоит высшая точка всего Западного Кокшаал-Тоо — пик Данкова, 5982 м. Долина Чон-Турасу уже кажется знакомой, хоть мы и не были в её верхней части. Западнее, над перевалом Марона, читается профиль пирамиды Кызыл-Аскера, 5842 м.

Посидел немного, замёрз и покатился вниз по мелкой осыпи. В сухом русле недалеко от реки, наткнулся на ещё свежий, с кусочками мяса, череп козла. На следующий день Денис сказал, что козлов кушают барсы, остальным местным хищникам за ними трудно гоняться. В лагерь спустился к трём часам дня. Утром 22 августа приехал Денис и увёз нас в цивилизацию.
Кирилл Белоцерковский, Гриша Щукин, Макс Тен, Закир Абдураймов, Коля Овчинников

Итог экспедиции
Я и Макс сходили на пик 4685 (1Б), Марона 4902 (1Б), Чон-Турасу 5729 (6А)
Закир Абдураймов, Гриша Щукин и Коля Овчинников: Профессора Горелика 4757 (2А), Марона 4902 (1Б), попытались на Трапецию по северному гребню.
Я сходил на пик Дементьева 4208 (нк) и Калининград 4560 (1Б).

На Чон-Турасу линия получилась не такой прямой, как рисовало воображение. Хочется написать, что идеально прямые линии не так красивы, как естественные изгибы, но нет. Диретиссима была бы красивее. Но и так получилось прекрасно. Даже не вышли на северную стену Туриста. Зато теперь я знаю, куда хочу в следующем сезоне.

Автор: Кирилл Белоцерковский, https://steelinside.com/

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
 
© climbing.ru 2012 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites
Экстремальный портал VVV.RU ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU