Профессиональные альпинисты о фильме "Эверест"






Впечатлением от просмотра делятся ЗМС Николай Дмитриевич Чёрный (поднимался на Эверест семь раз, дважды был на вершине, один из них в 2009 году в возрасте 71 года, 24 раза поднимался на семитысячники) и МСМК Сергей Ковалёв (восхождение на вершину с юга в 2008 году, опыт успешных спасательных работ на Эвересте на высоте 8600 и двух ночёвок на 8300 сразу после этого).


Николай Дмитриевич Чёрный: кино есть кино

Фильм снят точно по книгам Анатолия Букреева и Джона Кракауэра со всеми подробностями, точно по фактам. Но есть единственное но.
Я ходил этот маршрут в качестве гида в 2009 году (в возрасте 71 года — прим. ред.), и таких страстей у нас не было, хотя у нас погода была хорошая. Но вообще, не так сложно там, на самом деле (зал смеётся — прим. ред.). Таких карнизов и скал, как показано в фильме, на маршруте нет — там нормальный гребень, а в фильме он больно крутоват. Но это же кино — в нём страсти должны быть.
Ступень Хиллари в фильме показана как нечто. Я её проходил и вверх и вниз. Если в реальности идёшь по снегу и не надо держаться руками за скалу, то в фильме надо. Если чувствуешь себя нормально, то никаких технических сложностей нет, тем более, если перила висят. В фильме они усложнили этот участок, для страха, видимо.
Но то, что маршрут проще, чем показано в фильме, никак не упрощает задачу. В такую погоду, в какую попали герои этих трагических событий, в общем–то… Шансов ноль. Так что берегите себя. Если не уверены — не лезьте. А главное — вовремя повернуть.

Сергей Ковалёв: несчастный случай составляется из мелочей

Если рассматривать всю ситуацию с самого начала, каждый подобный несчастный случай в горах начинается не в процессе восхождения, когда погибает человек, а составляется из мелочей, каждая из которых по отдельности не привела бы к трагическому исходу. А вместе они, как цепочка, соединяются в звенья: чуть позже вышли, не донесли кислород на южную вершину, не провесили перила. В итоге они теряли самый главный на высоте ресурс — время.
Сейчас опыта в логистике восхождений стало больше, потоки людей на маршрутах разводятся. Прогнозы погоды стали гораздо более точными: ближайшие три дня возможно расписать по часам и тщательнее спланировать восхождение. Эти факторы значительно уменьшили количество подобных несчастных случаев.

Николай Дмитриевич Чёрный: люди за всё заплатили и хотят успеха

В этом фильме участники экспедиций платят по 65 000 долларов, чтобы подняться на Эверест… Понимаете, какая картина?
Вот когда Советская страна рухнула, в первые годы на серьёзные вершины ездили мастера спорта, кандидаты в мастера спорта, то есть опытные люди. Где–то денег заняли, где–то наскребли, где–то нашли спонсора. Сейчас в основном едут люди, которые уже побывали… на Мальдивах… (зал смеётся — прим. ред.) Везде. А вот тут ещё что–то такое есть — мы туда поедем!
Поэтому и процент успешных коммерческих восхождений не такой большой, и гидам тяжелее работать, потому что люди идут с амбициями, они за всё заплатили, они хотят успеха.
Роб Холл вёл на вершину своего старого клиента, который приехал на Эверест во второй раз на последние деньги, мечтая подняться на вершину. И когда нужно было поворачивать, Холл вместо этого пошёл на поводу у клиента, слабину дал…

Сергей Ковалёв: фильм о победе и борьбе

На самом деле, это фильм о любви, о борьбе, о победе над собой и обстоятельствами. События подхвачены прессой, легли в основу нескольких книг. История вызывает неподдельный интерес у людей, потому что герои действительно боролись, кто–то побеждал и выживал, кто–то погибал — это жизнь в миниатюре, маленькая жизнь, прожитая за два месяца от начала до конца.
Каждый человек, который вернулся с этого или другого восхождения, меняется. И фильм как раз рассказывает об изменениях в человеке: что происходит с человеком после и во время восхождения. События и фильм интересны этим, нежели какой–то «чернухой», связанной со смертью людей.

в комментариях — ответы на вопросы участников просмотра, организованного "Альпиндустрией".


Поднявшись на вершину Эвереста, все герои снимают очки и кислородные маски.

Николай Чёрный: В кино, если герой на вершине Эвереста не снимет очки и маску, вы просто–напросто не поймёте, кто говорит (смеётся сам Николай Дмитриевич и весь зал — прим. ред.). Это нереально. Можно, конечно, но это кино, сами понимаете. Конечно, есть люди, которые поднимаются на Эверест без кислорода. Тот же Букреев вообще не пользовался кислородом никогда. Но это — от Бога. Физиологический феномен.

Весь маршрут герои проходят без касок.

Сергей Ковалёв: На Эвересте выше лагеря 7900 каски не надевают, по крайней мере, если идут с юга, потому что падать оттуда нечему — после отметки 8000 м это гребневой маршрут, там достаточно безопасно в этом плане. До лагеря 7900 лучше, конечно, идти в каске.

Альпинисты идут по маршруту без остановок и передышек.

Николай Чёрный: В реальности на маршруте с юга мы выходили с седла в девять вечера и в шесть были на вершине — практически не останавливались, разве что на спуске, когда солнце показалось.
Остановки на такой высоте совершаются по техническим причинам: поменять баллон с кислородом или если на маршруте возник затор. Можно разве что попить чайку, а есть на маршруте не хочется.

Сергей Ковалёв: Какой бы расход кислорода ты ни поставил, ты не отдыхаешь. Герои пользуются российскими 5–литровыми баллонами «Поиск». Подачу кислорода можно регулировать: 1,5 л в минуту хватит часов на шесть, на максимальной подаче 5 л в минуту идти будет легче и скорость передвижения возрастёт, но кислород кончится через 2,5 часа.
С точки зрения физиологии на такой высоте кислород выступает как допинг: он выжигает ресурсы, которые организм, возможно, и не задействовал бы. Он позволяет использовать резервы энергии, которые хранятся в организме на чёрный день. Когда вы останавливаетесь на маршруте это не отдых, вы сжигаете силы и лишнюю энергию. Лучше медленно, но постоянно двигаться, чем час сидеть на месте.

У героев фильма большие штурмовые рюкзаки, которые они ни разу не достали.

Николай Чёрный: В общем–то, нести на маршруте особо нечего. Максимум, термос, запасные рукавицы и запасные очки на случай, если упустишь основные. Вся одежда надета. Один–два баллона с кислородом. Литраж у баллонов 3, 4 и 5 литров. 3–литровый полный баллон на 280 атмосфер весит 3 кг. Кстати, весь мир пользуется композитными баллонами российского производства.

Герои фильма не достают аптечку, только колются чем–то.

Сергей Ковалёв: Герои фильма кололи дексаметазон — очень сильный стимулирующий препарат, встряхивающий весь организм. Когда–то его использовали для вывода человека из состояния шока или комы. Кстати, практически безвредный.

Участников коммерческих восхождений в фильме пугают отёком мозга.

Сергей Ковалёв: В 90% случаев отёк мозга возникает из–за неправильной или недостаточной акклиматизации. Сам по себе он не возникает. Если альпинист правильно акклиматизировался, не спешил и контролировал своё состояние, до отёка мозга дело не дойдёт.

Герои фильма активно употребляют алкоголь на высоте.

Николай Чёрный: Скотт Фишер действительно употреблял.

Сергей Ковалёв: Вопрос с алкоголем спорный. Как лекарство, он зависит от дозы: можно вылечиться или отравиться. Алкоголь выступает как слабый естественный стимулятор. Если вы используете его в разумных пределах, пойдёт на пользу.
Судя по фильму, Скотт Фишер, постоянно бегающий с туалетной бумагой, пытался с помощью виски вылечить себе желудок от лямблии — в процессе этой болезни человек очень быстро теряет силы. На тот момент Фишер был одним из сильнейших альпинистов Америки, в этой экспедиции он был болен, это отражено в книге.

По фильму, ночью в горах довольно светло.

Сергей Ковалёв: Самая стабильная погода в горах во время полнолуния, в это время обычно довольно светло. Когда светит луна, в таких высоких горах видно как днём, можно идти без фонарика. Можно посмотреть по датам фазы луны, возможно, герои двигались в полнолуние. А если луны нет, то глаза человека без источников света тоже привыкают, так что видно.

Николай Чёрный: Кстати, если раньше мы ходили с 1–го по 9–ое мая, сейчас график сдвинулся к концу месяца: ходят с 20 мая по конец мая или начало июня.

Роб Холл, уже начавший спускаться после ночи под вершиной, внезапно остановил попытки.

Сергей Ковалёв: Фильм лишь реконструкция событий, и нам трудно судить, в каком состоянии на самом деле находился Роб Холл. Но если брать за основу показанное в фильме, то сначала какие–то моменты, например, голос жены, помогали ему собраться, но как только стимул исчезал, исчезали и силы. В ситуации, показанной в фильме, он был обречён.

На высоте выше 8000 м альпинисты проходят мимо замерзающего на снегу Бека Уизерса, находящегося явно не в лучшем состоянии, довольствуясь его невнятным «Да» на вопрос, всё ли нормально.

Сергей Ковалёв: Хотелось бы верить, что мы немного по–другому к этому относимся и в такой ситуации поступили бы иначе, потому что у нас развито человеколюбие и мы команда.

Николай Чёрный: 100% помочь человеку можно, только дав ему кислород. Всё остальное — лирика. Если с кислородом он не передвигается самостоятельно по сложному маршруту выше 8500, вы уже ничего с ним не сделаете.

Сергей Ковалёв: Должна работать полноценная команда, если человек не начнёт двигаться сам. В данном случае проходившие мимо люди сами были не в лучшем состоянии и через десять шагов могли точно так же лечь на снег.
Мне пришлось в 1999 году спускать человека с высоты 8600 м. Человек был примерно в таком же состоянии, как участники экспедиции в фильме. Когда на горе работает команда и обстоятельства и погода складываются чуть более удачно, человека с такой высоты спустить можно. Российские и украинские команды доказывали это не один раз. Если работает команда и люди готовы рисковать жизнью ради своего товарища по команде, то человека можно спасти. Даже через сутки. Даже если он просидел ночь без кислорода. Да, нашему спасённому чуть–чуть отрезали пальцы, но сейчас он жив и здоров и по–прежнему ходит в горы.
Спасти человека с высоты 8000 м возможно, если есть хорошая подготовка, команда, опытные гиды и шерпы. Но самый лучший способ — не оказываться в подобной ситуации. Лучше два раза не взойти, чем один раз не спуститься.

От редактора: В 1999 году в составе Первой национальной украинской экспедиции на Эверест Сергей Ковалёв поднялся до отметки 8600 м, где обнаружил ослепшего товарища по команде Владимира Горбача, находившегося на грани жизни и смерти (давление 60/10). Четыре часа Сергей в одиночку стаскивал Владимира, после чего к ним присоединились Игорь Свергун и Николай Горюнов. Через десять часов тяжелейшего спуска им удалось достигнуть штурмового лагеря 8300, где они провели ещё две ночи.

Личный опыт восхождений Николая Дмитриевича Чёрного и Сергея Ковалёва

В фильмах про альпинизм часто показывают дискотеки в базовом лагере. У вас такие тоже были?

Сергей Ковалёв: А почему бы и нет, если есть возможность собраться всей большой компанией (смеётся — прим. ред.).

Сколько времени занимает экспедиция?

Сергей Ковалёв: Восхождение занимает 2 месяца, примерно 50 дней вместе с акклиматизацией. Окно, в которое ходят, составляет 7–10 дней — это фаза луны, близкая к полнолунию, и промежуток между циклонами, время до муссонов, прихода дождей. Последний выход стараются спланировать на это окно, поэтому на Эвересте и случаются столпотворения. Иногда погода держится месяц, а иногда всего один день, как было в 1996 году.

Действительно ли на Эвересте лежат замёрзшие тела альпинистов? Почему всех не снимают?

Сергей Ковалёв: Я поднимался на вершину с севера и с юга, говорят, что там остались тела, но в 2009 никаких тел не видел. С юга всё убрали, а с севера есть.

Николай Чёрный: Тел нет. Они сваливаются с лавинами, снегом заносит, сами понимаете.

Сергей Ковалёв: Ради живых люди готовы рисковать своей жизнью, пока есть хоть какой–то шанс спасти человека. Как только человек умер, как бы жестоко это ни звучало, он становится грузом в 80–90 кг, который надо спустить вниз. Это дилемма для любого человека: надо ли спускать тело, рискуя своей жизнью?
А если говорить предельно честно, это на самом деле цена вопроса. Если есть человек, готовый заплатить, то люди, которые там работают профессионально, это сделают.

Николай Чёрный: Японку Ясуко на следующий год спустили организованной японской экспедицией, наняли шерпов.

Сколько времени вы провели на вершине?

Сергей Ковалёв: Наверное, около часа. Это зависит от условий, погоды. У нас погода была хорошая, мы прекрасно себя чувствовали. Почему бы не пофотографироваться, не передать приветы близким? В это время у нас там летали знакомые космонавты, мы звонили космонавту Волкову через Центр управления полётами — это было весело.

Много ли женщин поднимаются на вершину Эвереста?

Николай Чёрный: Бывает, конечно… Я знаю в России, наверное, человек 5–7. Не ходите туда, девушки.

Вы были на К2?

Сергей Ковалёв: Я не был.

Николай Чёрный: Я был тренером команды, которая прошла западную стену К2. Это мой самый серьёзный маршрут.

Николай Дмитриевич, вы несколько раз поднимались на Эверест, но не доходили до вершины. Это стечение обстоятельств, нехватка сил или было запланировано?

Николай Чёрный: Я был в семи экспедициях в качестве участника, гида, тренера. Дважды был на вершине: с севера и с юга. Пару раз возвращался примерно с 8300, пару раз с седла.
Поймать погоду тяжело. Вышли на седловину — задуло. Дальше не пошли. Ночь просидели — поняли, что вторую мы не переживём. Ушли вниз. На «второй выстрел» может просто не хватить ни здоровья, ни времени.

Кто оплачивает экспедиции?

Николай Чёрный: Я точно не платил, у меня таких денег нет. Когда я работаю гидом — мне платят.

Сергей Ковалёв: Стоимость варьируется в зависимости от стиля экспедиции. Если стиль спортивный, вы платите только за пермит и снаряжение, можно уложиться в 15–17 тысяч. Если берёте полный пакет с гарантией и персональным шерпом, цена может доходить до 60–65 тысяч. Могут быть промежуточные варианты, но гарантии вернуться живым вам никто не даст.

Вы покорили Эверест и множество других вершин — а что дальше?

Николай Чёрный: Продолжаем ходить в горы! Работаю гидом. Этим летом четыре раза поднялся на Эльбрус с группой.

Сергей Ковалёв: На самом деле, нам это просто нравится. Просто нравится ходить в горы.

Главный вопрос: Кто может подняться на Эверест?

Сергей Ковалёв: Конечно, хочется сразу сказать, что сначала надо стать мастером спорта и всего на свете, а уже потом с грузом своих медалей подниматься на Эверест.
Если вы пользуетесь тактикой коммерческих экспедиций, вас сопровождает опытный шерпа, вам несут кислород и ставят палатки, у вас есть опыт прохождения горной школы и какая–то база, чтобы вам не приходилось, как в фильме, на самом маршруте учиться ходить в кошках, вы сходили десяток–другой восхождений — шансов взойти у вас больше. А главное, у вас в разы увеличиваются шансы выжить.
Гиды не боги, и даже гиды погибают на вершине. Как правило, не добровольно, а спасая своих клиентов. Очень важно идти в горы с осознанием того, что это небезопасно, и может сложиться ситуация, когда ваша жизнь на горе будет зависеть только от вас, ваших навыков и умений. Оставшись один на один с горой — неважно, Монблан это, Эверест или Эльбрус — нужно иметь при себе навыки и умения, которыми вы сможете воспользоваться. Это не требует много усилий, много денег и много времени.
Если вы собрались на Эверест, начните этот путь с Эльбруса. Или семитысячников как пик Коммунизма и Хан–Тенгри — это отличная школа, отличная подготовка.
Самое главное, что требуется на Эвересте, это не умение лезть по вертикальной скале и совершать какие–то чудеса, а умение выжить в определённой ситуации. Проснуться утром в палатке, приготовить себе чай, надеть ботинки, прийти в палатку, уйти из палатки и при этом не отморозить себе руки и ноги, не потеряться и не упасть с горы. Этому надо научиться в большей степени, нежели каким–то техническим навыкам — их вы всё равно освоите в процессе восхождения.
Поэтому путь к Эвересту может растянуться на два, три года или даже на всю жизнь. Но этот путь реальный и пройти его можно, нужно только начать.

Источник: http://alpindustria.ru/

Источник: http://www.risk.ru/blog/206028

Комментарии (18)

Всего: 18 комментариев
  
#1 | Анатолий »» | 05.10.2015 19:35
  
0
Вообще альпинисты так и не могут понять, что фильм вовсе не должен отражать в точности восхождения на гору. И даже может интерпретировать историческое событие по своему.
Все нападки на режиссеров безосновательны.
Ляпы конечно могут быть. И альпинисты эти ляпы увидят несомненно. Но фильм делается НЕ ДЛЯ АЛЬПИНИСТОВ! Они делаются для ВСЕХ, и тех которые очень далеки от альпинизма. Техническая сторона абсолютно не важна! Сюжет! вот главное Фабула! Вот главное.
А все эти прибамбасы - это чепуха!

Если физик посмотрит фильм Девять дней одного года, то он увидим массу ошибок , которые прут для физика атомщика, однако этот фильм стал одним из прекраснейших фильмов посвященных советским физикам-атомщикам.

Неужели альпинисты настолько тупые что понять этого не могут и замечая ошибки, сразу же заклиниваются на них и оценивают фильм именно со стороны правдивости технических нюансов.
Я не об оценки этого фильма конкретно , а вообще. потому что неоднократно мелькает в обсуждениях.

А по конкретно этому фильму и замечаний.
Ну не тот угол наклона склона! Да плюнь ты на это и не заостряй внимание ни свое, ни других. Надо было показать вот такой ракурс - И ВСЕ! Что бы было более вертикально. Что бы большее напряжение испытал бы зритель.
#2 | Владимир О. »» | 06.10.2015 12:30 | ответ на: #1 ( Анатолий ) »»
  
-1
"Неужели альпинисты настолько тупые что понять этого не могут и замечая ошибки, сразу же заклиниваются на них и оценивают фильм именно со стороны правдивости технических нюансов"
- конечно тупые, если фильм не показал "ньюансов", не захватил сюжетом (который невнятен) или игрой (которой нет) - то остается ( и слава Богу что хоть это остается) только ляпы обсуждать. Это как в "17-ти мгновениях" - когда вся страна смотрела всем было наплевать что снято не в Швейцарии или в Баварии, что форма СД не соответствует оригиналу и т.п. - был сюжет , была игра. А когда нет сюжета, нет игры - тогда только неправильный хват ледоруба и замечаешь.
#3 | Игорь Б »» | 06.10.2015 16:45 | ответ на: #1 ( Анатолий ) »»
  
2
"Неужели альпинисты настолько тупые что понять этого не могут и замечая ошибки, сразу же заклиниваются на них и оценивают фильм именно со стороны правдивости технических нюансов."

Я сомневаюсь, что альпинисты, оценившие фильм "Эверест" тупее нас с Вами. Да и не нам это судить. Я так полагаю, что их попросили прокомментировать качество фильма как альпинистов. Причем высококвалифицированных альпинистов! Вот они и дали оценку с точки зрения альпинистских нюансов фильма, не более того. Если-бы они были людьми, приближенными к кинематографу, вот тогда они-бы может и разложили фильм по полочкам с точки зрения качества сценария, режиссуры и игры актеров.
Лично мне их комментарии были интересны с точки зрения освещения именно альпинистских аспектов фильма. И спасибо им за это!
  
#4 | Анатолий »» | 06.10.2015 17:27 | ответ на: #3 ( Игорь Б ) »»
  
0
Игорь, Но я же четко написал:

"Я не об оценки этого фильма конкретно , а вообще. потому что неоднократно мелькает в обсуждениях."
  
#5 | Анатолий »» | 06.10.2015 17:32 | ответ на: #2 ( Владимир О. ) »»
  
0
Владимир.
И где это ты видел фильмы об альпинистах без сюжетов, без игры?
  
#6 | Анатолий »» | 07.10.2015 00:12
  
0
В эту же тему о фильме и "Реальности и вымысле"
хочу поставить и вот эту статью:

«Эверест — это кладбище»: красноярский альпинист сравнил блокбастер и реальность.

Трагедия, взятая за основу сюжета голливудского фильма «Эверест», который сейчас собирает кассы в кинотеатрах страны, разворачивалась на глазах красноярцев. Знаменитый альпинист, главный тренер сборной по альпинизму Красноярского края Николай Захаров восходил на вершину в то время, когда там погибли Скотт Фишер, Роб Холл и члены их команд. Он и его супруга рассказали «Проспекту Мира» о безответственности экстремального туризма, отвалившихся носах спасённых и о том, зачем альпинисты всего мира учат русский язык.




— Это был год, когда на самой высокой вершине мира начал развиваться коммерческий альпинизм, — рассказывает Николай Захаров. — Не скажу, что это плохо: есть деньги – почему не отдохнуть в горах? Но не на таком восьмитысячнике, как Эверест. Я сам два раза совершал восхождения и знаю, как это сложно: кислорода на самой вершине человек получает в три раза меньше, чем нужно, ледяной ветер, температура опускается до минус 60 градусов. Немного замешкался, вовремя не сориентировался — и всё, замерз сам, или перемерзли клапаны в баллонах, и ты без воздуха. В принципе, всё это и стало причиной трагедии, разыгравшейся на склоне в мае 1996-го.



кадр из фильма


Две группы с платными туристами попали в непогоду как раз на самой вершине. Часть людей уже успели дойти до пика и спускались, когда их накрыла лавина. Роб Холл — руководитель одной из команд — дал слабину и согласился дотащить одного из туристов (ему оставалось совсем немного, но идти сам он почти не мог); хотя было понятно, что времени на спуск практически не остается. Погибли оба.

— У меня был случай, практически повторяющий историю с клиентом Роба, — вспоминает Захаров. — Во время первого восхождения часть товарищей уже взошли на вершину и повернули обратно, а мне оставалось каких-то 20 метров. Представляете: 20 метров — и я впервые в жизни на Эвересте! Но если бы я пошёл, им пришлось бы меня ждать — а погода менялась. И я принял решение повернуть обратно.



1996-й год, фото из личного архива Захарова


На Эверест есть два маршрута: с Непала, через южное седло (классический, про который снимался фильм) и через северный гребень, с Тибета. Когда погибли Скотт, Роб и их люди, Захаров с группой красноярских туристов впервые совершали восхождение с северо-восточной стены: до них там никто не ходил.

— Мы разминулись буквально в несколько дней: 10 мая спустились в лагерь на отдых, чтобы потом уже лезть на вершину. А 15-го выдвинулись наверх и попали в точно такую же непогоду. Нам очень плохо пришлось. Кислород закончился, мы три ночевки провели на высоте 8 300 метров – это очень много, энергия из нас буквально уходила. Последнюю ночь совсем не спали: всё отмерзало даже в спальном мешке. Но мы были подготовлены, для нас это была не экстремальная ситуация, а рабочий момент. Надо было правильно всё оценивать, реагировать и просто выжить. О том, что произошло с американскими командами, мы узнали уже после возвращения.

В это время друзья красноярских альпинистов шли трекинг под Эверест. Среди них была и жена Николая — Любовь Захарова. Они остановились на ночевку в деревне Феличе (4200 метров над уровнем моря), когда сверху начали спускать раненых альпинистов.

— К этому времени мы уже слышали, что произошло, накануне трагедии видели огромное черное облако, которое нависло над Эверестом, — рассказывает Любовь Захарова. — Но тут увидели этот ужас своими глазами: грустные, потерянные люди с перебинтованными руками, черными, кто-то — с отвалившимся носом — сидели в кафе. Было ощущение, что они не знают, что им дальше делать. Кто-то бессмысленно перебирает вещи, что-то достает и обратно прячет в рюкзак. Самое странное, что они не разговаривают друг с другом. Вообще никак, сидят сами в себе. Нет никакой эйфории, что выжили, что едут домой (за ними вот-вот должен был прилететь самолет), что всё закончилось.



фото из личного архива


— Сейчас таких больших трагедий на Эвересте уже нет, — продолжает Николай Николаевич. — индустрия подъема отработана. Но люди всё равно гибнут каждый год. Потому что даже 40-дневной подготовки для подъема на такую высоту мало. Лично я бы взялся готовить человека на Эверест как минимум за три года. Даже физически сильный человек в экстремальной ситуации может растеряться и не знать, что делать. Единственное, что нужно было предпринять альпинистам в 1996 году — как можно быстрее спускаться вниз. Но они замешкались и уже не могли контролировать ситуацию.



кадр из фильма


В фильме единственный, кто идет на помощь к попавшим в беду — русский альпинист Анатолий Букреев. Это человек-легенда в альпинизме. Он работал гидом у Скотта Фишера.

— Я хорошо знал Толю, — вспоминает Захаров. — Он из Челябинска, но жил в Алма-Ате. Очень сильный высотник. Мы с ним ходили в Гималаях на два восьмитысячника. Он шел без кислородного аппарата. Тогда именно он вытащил троих (иначе жертв могло быть больше) уже по плохой погоде. Три раза лез на вершину и спускался. После он очень подробно мне рассказывал, как всё происходило. Сам Толя погиб в 1997 году в лавине.




фото из личного архива


К слову, фильм совсем не акцентируется на том, что альпинистов спас русский. Звучит: «Толя, можешь выходить». И в конце, в титрах: «Анатолий Букреев вытащил…».

— В мире общеизвестно, что только русские альпинисты готовы пойти на выручку, несмотря ни на что, — уверен Николай Захаров. — Нас только так учили. Иностранцы вполне могут пройти мимо, если рядом кто-то замерзает. Поэтому многие опытные и знающие альпинисты из-за рубежа учат наш язык и идут на сложные маршруты только с русскими.


По словам Захарова, фильм снимали в Альпах — но было много и натуральных съемок. На самом «Эвересте» снято южное седло, палатки. Конечно, всё это добавляет ему реалистичности.

– Ко мне часто приходят молодые ребята и просят записать их в альпинисты, — заканчивает Николай Николаевич. – Сейчас я стал говорить им: посмотрите фильм, а потом возвращайтесь. Почти половина потом не приходят. В Гималаях много восьмитысячников, но почему-то именно на Эвересте очень часто гибнут. Все стремятся подняться на самую высокую вершину мира. А я лично не люблю Эверест на классических маршрутах. Насмотрелся там на умерших – это же натуральное кладбище.




фото из личного архива





Автор: Николай Захаров

Источник: http://www.prmira.ru/article/450183
#7 | Владимир О. »» | 07.10.2015 09:26 | ответ на: #5 ( Анатолий ) »»
  
1
После "Вертикали" , в альплагерях даже конкурсы проводили на открытие консервов руками - что значит один ляп даже в хорошем фильме: "нечем открыть консервы".
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
 
© climbing.ru 2012 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites
Экстремальный портал VVV.RU ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU